– Его многие боятся. А вот и еще одна повозка, – ее голос стал ниже. Она подхлестнула лошадей. – До следующей недели, Эгги.
Сэйди проехала мимо еще одной повозки, в которой сидели мужчины, и подняла руку в знак приветствия. Несколькими минутами позже она свернула на дорогу, ведущую в поселок «Маленькая Памела». Подъем в каньон был непомерно крутым, и охранников не было видно до того самого момента, когда она подъехала к ним вплотную. Как она ни старалась оставаться спокойной, сердце ее учащенно забилось.
– Доброе утро, Сэйди. Репа у тебя есть?
– Да, и преотменная, – она широко улыбнулась, отчего ее лицо еще больше сморщилось и стали видны испорченные зубы.
– Оставь мне мешок, – сказал охранник, отпирая ворота.
Об оплате не было и речи. То, что он отпер ворота и впустил чужого человека в закрытый поселок, уже и так многого стоило.
Охрана была поставлена здесь для того, чтобы в поселок не могли проникнуть организаторы различных революционных объединений. Если у охранников закрадывалось хотя бы малейшее подозрение, что кто-то пытается подстрекать шахтеров к забастовкам, они сначала стреляли, а потом уже задавали вопросы. Власть, которой обладали охранники, давала им возможность оправдаться, даже если они убивали человека. Все, что от них требовалось, это обвинить его в подстрекательстве, и их оправдывал как местный суд, так и государственный. У владельцев шахт было право охранять свою собственность.
Сэйди приходилось маневрировать большой повозкой, запряженной четверкой лошадей, продвигаясь по узким, засыпанным углем улицам. По обе стороны от нее стояли срубы в виде коробок, которые владельцы шахт называли домами: с четырьмя-пятью крошечными комнатенками, с уборной и навесом для угля во дворе. Воду носили ведрами из общего колодца, вода в котором была черной из-за угля.
Сэйди проехала магазин и холодно поприветствовала его владельца. Не было ничего противоестественного в том, что они недолюбливали друг друга. Шахтерам незаконно платили бумажными деньгами, действительными лишь на территории поселка, с той целью, чтобы их семьи могли покупать необходимые товары только в магазине, принадлежащем компании. Поговаривали, что владельцы шахт выручали больше денег на магазине, чем на добываемом угле.
Справа от нее, между железнодорожной колеей и крутым склоном горы, тянулся -Солнечный Ряд – неровная линия сдвоенных домов, выкрашенных в ядовито-желтый цвет. Дворов не было вообще, и лишь пять метров отделяли дома от уборных. Сэйди уже успела не раз ощутить смесь паровозного дыма с другими запахами. И это было местом, где жили шахтеры.
Сэйди привязала лошадей рядом с одним из самых больших домов в поселке.
– Сэйди! Я думала, ты уже не приедешь, – сказала молодая хорошенькая женщина, выходя из дома и вытирая руки о тонкое полотенце.
– Ты же меня знаешь, – ответила Сэйди хриплым голосом, с трудом вылезая из повозки. – Я проспала сегодня утром, а моя горничная забыла меня разбудить. Как поживаешь. Джин?
Джин Таггерт широко улыбнулась старухе. Сэйди была одной из немногих людей, которых пускали в поселок, и каждый раз, когда Сэйди приезжала. Джин боялась, как бы полиция на шахтах не обыскала ее повозку.
– Что ты привезла? – шепотом спросила Джин.
– Лекарство от кашля, мазь, немного морфия для миссис Карсон, двенадцать пар обуви. Мало что можно спрятать в кочане капусты. Да, и еще кружевные занавески для невесты Эзры.
– Кружевные занавески! – удивилась Джин, но вдруг рассмеялась. – Возможно, ты и права. Кружево подойдет ей лучше всего. Ладно, давай начинать.
Джин и Сэйди понадобилось три часа, чтобы раздать овощи. Платили им бумажными деньгами, действительными только на Территории поселка, которые Джин потом втайне отдавала обратно. Ни владельцы шахт, ни полиция поселка, ни даже большинство самих шахтеров и понятия не имели о том, что овощи и спрятанные продукты Сэйди раздавала бесплатно. Шахтеры были гордыми людьми и никогда бы не приняли милостыни, но женщины готовы были сделать все, что могли для своих детей и изнуренных работой мужей.
Было уже достаточно поздно, когда Сэйди и Джин вернулись с пустой повозкой к дому Джин.
– Как Рейф? – спросила Сэйди.
– Слишком много работает, так же, как отец. А дядя Рейф к тому же сам нарывается на неприятности. Тебе пора. Мы не должны рисковать, – сказала она, беря Сэйди за руку. – Такая молодая рука.
– Рисковать?.. – начала Сэйди в замешательстве. Она резко отдернула руку, на что Джин рассмеялась.
– До следующей недели. И не волнуйся из-за меня, Сэйди. Я уже давно обо всем знаю.
От смущения Сэйди не могла вымолвить ни слова. Она молча взобралась в повозку и дернула поводья.
Часом позже она остановила повозку на заднем дворе старого дома пастора в Чандлере. В вечерних сумерках она вбежала в дом через незапертую дверь и, миновав небольшой холл, оказалась в ванной комнате, где на крючке висела чистая одежда.
Она торопливо стянула с головы парик, смыла театральный грим с лица, соскребла черную резину с зубов. В следующую секунду она сбросила с себя жаркую, подбитую ватой одежду, в которой выглядела такой толстой, натянула панталоны и нижние юбки из превосходного батиста, белый льняной корсет, который она зашнуровывала спереди, а затем сшитую на заказ юбку из голубого сержа, отделанную черным бисером. На светло-зеленую шелковую блузку она накинула жакет из голубого сержа, отделанный зеленым блестящим бархатом.
Когда она завязывала темно-синий кожаный пояс, в дверь постучали.
– Войдите, – крикнула она.
Преподобный отец Томас открыл дверь и остановился на пороге, глядя на стоящую перед ним женщину. Мисс Хьюстон Чандлер была высокой, стройной и красивой молодой женщиной, с темно-каштановыми волосами с рыжеватыми прядями, широко посаженными голубовато-зеленоватыми глазами, прямым аристократическим носом и небольшим ртом безупречной формы..
– Итак, Сэйди пропала до будущей недели, – улыбнулся преподобный отец:
– А теперь, Хьюстон, вам пора. Ваш отец…
– Отчим, – поправила она.
– Да, отчим, но, его гнев будет не меньшим, как бы мы его ни называли.
– Энн и Тайя уже вернулись со своими повозками?
– Давно. А теперь уходите отсюда.
– Да, сэр, – она улыбнулась. – До следующей среды, – бросила она, выходя через парадную дверь, и торопливо направилась домой.
Глава 1
Май 1892 года
Хьюстон Чандлер прошла почти полтора квартала, стараясь выглядеть как можно более спокойной, и остановилась перед трехэтажным домом в викторианском стиле, который в городе называли Особняком Чандлеров. Приведя себя в порядок и поправив прическу, она поднялась по ступеням.
