Читаем без скачивания Гитлер в Москве - Литературный Власовец

СССР, западный фронт, радиообращение к солдатам и офицерам, а также к гражданскому населению.

Июнь 1941 г.

Когда Совинформбюро сообщило, что отвечает на коварное применение химического и бактериологического оружия фашистами, которого не было, командование ответит таким же применением по всему фронту. Волновались только наши солдаты и мирное население. Немцам за два часа до заявления советской стороны, пришел приказ не обращать внимания на заявления Сталина о применении химического и бактериологического оружия, и не волноваться по этому поводу. «Они его все равно не применят!», — вещал Геббельс. Он и здесь соврал, но паники удалось избежать. Впрочем у немцев и противогазов не было. Они были отменены как лишний груз в ходе военной реформы Вермахта. Но вот советских солдат и офицеров одевших противогазы ждал большой сюрприз. Отравляющих веществ не было, ни с немецкой, ни с нашей стороны. Нет были конечно снаряды которые необычно тихо взрывались, и самолеты, на низкой высоте кидающие бомбы, которые фактически не взрывались, а разбивались. Но ничего после этого не было, ни химических отравлений, ни страшных болезней. Немцы как дисциплинированный народ, получив приказ атаковали, советские позиции, воспользовавшись химической тревогой в Красной армии, и продвинулись еще на несколько десятков километров вперед. А вот, когда красные командиры опомнились, то есть им пришло сообщение об отмене химической атаки, оказалось, что фронт уже прорван в нескольких местах. И наступление немцев продвигается вперед, очень сильными темпами.

Москва. Кремль, кабинет Сталина.

Май 20. 1941 года.

— Лаврентий, как ты это все мне объяснишь! — орал, что было очень редко, товарищ Сталин на своего преданного пса, — куда девались все наши запасы химического и бактериологического оружия?

— Думаю это диверсанты постарались, когда на нескольких неиспользованных бомбах и снарядах обнаружились закрытые отверстия, которых по конструкции быть не должно, то кроме немецких диверсантов ничего не подходит.

— На скольлько они еще продвинулись за сегодня?

— Еще на восемьдесят километров, и это несмотря на героическое сопротивление..

— Замолчи! — рявкнул вождь, — готовь эвакуацию в Куйбышев. И еще, всех, кто читает вражеские листовки или их нашли при нем — расстреливать.

Агония власти всегда сопровождается желанием утянуть на тот свет как можно больше людей.

Москва. Кремль, кабинет Сталина.

Май 26. 1941 года.

После неудачного применения химического оружия, Сталин дал приказ подготовить отход в Куйбышев. И запасной вариант — за Уралом. Там тоже был бункер, вот только людей, которых можно бы бросить в бой там не было. 85 % населения жило на среднерусской равнине, за Уралом жило только 15 % населения и то только в городах. Так что это «отступление» «вождя народов» было, не возглавить партизанское движение или контрнаступление Красной Армии, а ничто иное как спасти собственную жизнь. Народ должен знать, что вождь жив, и тогда он отдаст свои жизни за вождя. Но это никак не устраивало немцев. Получилось так, что о русском народе больше думал иноземцы, впрочем Сталин сам был грузин, и о русском народе не особо пекся.

Города России.

Май 28. 1941 года.

Немцы больше бомбежек на крупные города не повторяли, а вместо этого сбрасывали на маленьких парашютах маленькие радиоприемники, где на их частотах немецкие станции объясняли ситуацию со своей позиции. НКВД отреагировало мгновенно, при обнаружении такого приемника человека расстреливали на месте. Но люди даже боясь быть расстрелянными, все равно слушали германские радиостанции, потому они говорили правду. А вот Совимформбюро врало совсем некачественно.

Белоруссия, Горожичи.

Июль1941 г.

Но если на открытой местности немцы продвигались быстро, то в городах приходилось задерживаться. Но даже городские бои наши проигрывали, так как не имели опыта. А немцы научилась на Франции и Польше.

— Да чтож это такое…твою мать, — выругался старший сержант Пегов, отпрыгнув от окна, когда пули выбили кирпичную крошку из стены.

— Товарищ старший сержант немцы дом окружили, — доложил прибежавший молоденький боец, — предлагают сдаваться. Говорят иначе гранатами закидают.

Пегов задумался. Действительно ведь закидают. У них к каждому автомату приставка, которая гранату метать может. А если еще и «трубы» поднесут, тогда вообще хана, их и доты не выдерживают. Он теперь за старшего среди оставшихся от их взвода тридцати человек. Командира и комиссара сняли снайперы в самом начала боя. Он бы и сдался, если бы не этот сволочной приказ «Ни шагу назад». Ведь семью в лагерь отправят, если узнают, что сдался, а детей в детдом. Но полечь здесь еще хуже, младший брат еще школы не окончил, у самого двое меленьких детей, кто их кормить будет. Подумав он сказал:

— Где там немцы сдаться предлагают? — спросил он бойца.

— Так у левой стены, через громкоговоритель.

«У левой стены — это хорошо, из соседних домов никто не будет видеть», — подумал старший сержант.

— Ты скажи бойцам пока постреливать, но не сильно, патронов у нас и так сам знаешь мало. А главное на левую сторону не стрелять, я пройдусь, поговорю с ними.

— Давайте я с вами, товарищ сержант.

— Отставить, выполнять приказ.

— Есть, — и боец побежал предупреждать остальных.

Выбравшись к подъезду, он, не высовываясь, помахал носовым платком, серым от пыли и крикнул:

— Ей, кто там у вас за главного, поговорить надо.

— Сдавайсь! — с сильным акцентом ответили ему, — домь окрушен. Хочешь говорить — выходи сам, мы стрейлять не будем.

Старшина осторожно выглянул, но никого не заметил, и токо когда ему помахали рукой из-за стоявшего за углом БТРа с крестом на броне, он пригнувшись побежал к нему. Как только он завернул за БТР на него сразу уставились несколько автоматов. Навстречу шагнул немецкий офицер.

— Я слушаю ваше решение.

— Сдаться мы можем, но с условием, — твердо сказал сержант.

— Вы не в таких обстоятельствах, чтобы диктовать условия, — чувствовалось, что русский язык дается офицеру с трудом.

— Так вы его еще не слышали, — усмехнулся сержант.

— Говорите.

— Приказ у нас есть по фронту «Ни шагу назад называется», если мы сдадимся, то семьи моих бойцов пострадают. Поэтому вот мое условие, мы сдаемся, а вы этот дом забрасываете гранатами, лучше бы он вообще обвалился. Чтоб другие видели, что мы вроде как погибли.

— Да, я слышал об этом вашем приказе, и понимаю вас. Я вызову огонь реактивной артиллерии, как только вы сдадитесь.

— Тогда я обратно.

Наскоро собрав бойцов и объяснив им ситуацию, старший сержант запалил в одной из комнат костер, кинул в него остатки патронов, и они побросав винтовки вышли из здания с левой стороны. Немецкий офицер направил их дальше по уже захваченной улице, и проговорил в рацию фразу по-немецки. Буквально через несколько десятков секунд, в дом ударило несколько реактивных снарядов и он обрушился. А остатки взвода шли к ближайшему лагерю военнопленных. Для них война закончилась.

Территория СССР, Брестская крепость.

Май 16, 1941 г.

Подвиг защитников Брестской крепости не состоялся. Вернее не было никакого подвига, потому что немцы не стали штурмовать крепость во второй раз, а просто окружили ее и взяли в осаду. Причем так плотно, что ни о каком прорыве и речи не шло. Вкопаные в землю танки, БТРы и БМП, наличие приборов ночного видения, не оставляли защитникам ни одного шанса. Да, я не оговорился, Брестскую крепость немцы брали два раза. Сначала она была занята поляками, но те здорово потрепали немцев, а когда наступила угроза окружения, организованно вышли из нее и присоединились к основной армии. А у нас было несколько попыток прорыва, закончившиеся только гибелью людей. Тогда командование крепости попросило вывести из нее женщин и детей. Немцы, как ни странно согласились, и даже предоставили грузовики до Бреста. И колонна из крепости выехала в сторону Бреста. А там, остановившись на площади беженцев предоставили самим себе. Потом защитникам снова предложили сдаться. Получили отказ, и очередную попытку прорыва. Наконец немцам это надоело. И они предупредив заранее защитников скинули один, объемно-детонирующий боеприпас на Волынское укрепление. Так сказать наглядное предупреждение. Или они сдаются, или немцы превращают Брестскую крепость в одну большую братскую могилу. Причем без потерь со своей стороны. Демонстрация впечатлила. Одни говорили, что надо сопротивляться, другие настаивали на сдаче в плен. Совещание командиров перешло в драку со стрельбой. Когда был застрелен один командир и один комиссар, наконец было принято решение сдаться, но все оружие, снаряжение и боеприпасы взорвать. Когда из ворот выходили последние бойцы позади них раздался мощный взрыв. Но немцы отреагировали на него совершенно спокойно. Уточнив только, нет ли мин в крепости. Получив ответ: «Теперь нет». Кивнули, и доложили, что Брестская Крепость взята. Ее обыскали на предмет спрятавшихся красноармейцев, а потом ушли, и даже не оставили там гарнизона — немцам она была не нужна.