Читаем без скачивания Криминальная история христианства - Карлхайнц Дешнер

Не каждый, правда, убегая, находит убежище у двадца тилетней красавицы. Афанасий имел счастье или милость. «Бог открыл мне в эту ночь «Только у этой ты можешь спастись». Полная радости, она отбросила все сомнения и целиком стала собственностью Господа». (Хорошо сказано). «Она прятала вследствие этого того весьма святого мужа и в течение шести лет, пока еще был жив Констанций. Она вытирала его ноги, устраняла его отправления, заботилась обо всем, в чем он нуждался». Бросается в глаза великая святость Афанасия подчеркнута в единой связке с его долгим пребыванием у юной прелестницы, — период, впрочем, подтверждаемый и в дальшейшем. Тем не менее, сегодня считают (в пользу святого), что он приютился у девушки «лишь мимоходом». (Тету) — растяжимое понятие. Совсем в стороне от того, что совместное проживание клирика с посвятившей себя Богу девушкой, gyna syneisactos, «духовной супругой», в III и IV веках было широко распространено и включало самое тесное общение, общение в постели. Но Афанасий, естественно, был выше всяких подозрений. «Я бежал к ней, — защищается он, — так как она очень красива и молода. Так я дважды выиграл, ее святость, ибо я ей в том способствовал и [сохранение] своей репутации». Некоторые остаются всегда безупречными. (В нашем столетии будущий папа Пий XII сделал в 41-м году двадцатилетнюю монахиню спутницей жизни — до самой смерти.

Падение Афанасия последовало на двух больших синодах в императорской резиденции в Арле (353 г) и Милане (355 г) под сильным императорским давлением. Напрасно быстро уменьшавшиеся приверженцы Афанасия пытались перевести его политическое дело на теологическую территорию и начать религиозные дебаты, — верная практика мастера, чистое стремление к власти, causa Афанасия, спрятать за делом веры. Неоднократно лишенный трона «отец правоверности» был вновь отстранен и проклят почти всеми участниками синода во главе с епископами Урзацием и Валентом. «Афанасий согрешил перед всеми, — сказал император, — но ни перед кем так много, как передо мной» Лишь епископ Павлин из Трира, многие годы доверенный Афанасия, отказался от подписи (в Арле, где подписались даже папские легаты, епископ Винцентий из Капуи, друживший с Афанасием почти три десятилетия, и Марцелл) и тотчас отправился в ссылку во Фригии, здесь он и оставался до своей смерти. Однако в Милане, по желанию римского епископа Либерия (после предательства его легатов в Арле) собрался новый синод, и когда народ там, очевидно, подстрекаемый своим епископом Дионисием, начал возбуждаться, император перенес место святых переговоров из церкви в свой дворец и следил из-за портьеры за заседаниями — «Моя воля — канон!» Из 300 отцов — соборян воспротивились ему целых пять — три епископа и два священника, которые, конечно, поплатились немедленной ссылкой, высокие сановники были удостоены поздравительного послания Либерия, в котором он назвал императора «врагом человеческого рода» Священник Евторпий, один из римских легатов, говорят, тоже был сослан, другой легат, диакон Иларий, — выпорот, если Афанасий не лжет, как столь часто бывает.

Одним из пяти непоколебимых был — трагикомический курьез священной истории — епископ Люцифер из Кальяри (Калари), малообразованный фанатичный антиарианин, который почти в одиночестве принял на себя за никейскую веру многолетнюю ссылку в Сирии и Палестине. Так как священник не испытывал никакого почтения к «еретическому» императору, он заклеймил его публицистически, с богато рассыпанными библейскими цитатами, примитивными оскорблениями на вульгарной латыни как олицетворенного Антихриста и достойного адского огня. Но Люцифер поссорился и с Либерием из Рима, Иларием из Пуатье и не признал даже оппортунистические мероприятия Афанасия на «синоде мира» (362 г). Более того, отвернулся от католиков, чье богатство, беспринципность, умение приспосабливаться возмущало, и организовал из сардинцев свое собственное, существовавшее в течение V-го века священное объединение маленькое, но активное, широко разветвленное от Трира до Африки, Египта и Палестины тайное собрание Люцифер имел сторонников в самом римском клире. После его смерти (370–371 гг.) главой движения стал Григорий, епископ Эльвиры, тоже первоначально радикальный поборник ортодоксии Люцифериане, «истинные приверженцы», отвергали католиков как схизматиков, бичевали их принадлежность государству, жадность их прелатов к почестям, богатству, власти, «роскошные базилики», «изобилующие золотом, покрытые драгоценным мраморным великолепием, покоющиеся на высоких колоннах базилики», «широко распространившуюся недвижимость властвующих», — и были признаны правоверными даже строго католическим Феодосием I. И в Риме у них был епископ Ефесий, которого папа Дамасий тщетно пытался сдать тогдашней криминальной юстиции Городской префект Басс решительно отказался «преследовать католических мужей безупречного характера».

Но господа уже позаботились сами.

В Оксиринхе, Египет, католические священники разбили алтарь люциферианского епископа Гераклита топорами вдребезги. В Трире пресвитер люцифериан Бонос подвергся преследованиям. В Риме папистские клирики и полиция так дурно обошлись с люциферианином Макарием, что он, сосланный в Остию, скончался там от ран (Конечно, местный епископ Флорентин не захотел иметь никакого отношения к «преступлениям Дамаса» и переместил останки в братскую могилу). В Испании католики взломали церковь пресвитера Винсентия, втащили алтарь в храм под изображение бога, избили причетников священников кнутами, самого заковали в цепи и оставили умирать голодной смертью. Немного более короткий оздоровительно — исторический процесс продемонстрировал епископ Эпиктет из Чивитавеккьа. Он распял люциферианина Руфиниана на его повозке и затравил до смерти. Но епископ Люцифер Кальярский стал почитаем на Сардинии, стоявшей иногда сплоченно против большой церкви, как святой и таковым признан папой Пием в 1803 г.

О том, что в папской истории нет недостатка в курьезах, свидетельствует и епископ Либерии.

Напрасно посланец императора, praepositus sacri cubiculi,[168] Евсевий, известный, казненный Юлианом евнух, пытался подвигнуть Либерия к осуждению Афанасия. Ни подарки, ни угрозы, как говорят, не помогли, так что император приказал увезти римлянина ночью и доставить в Милан. Там он доказывал, как много навредил Афанасий всем, но больше всего ему. «Он не удовлетворился смертью моего старшего брата и не прекращал между тем подстрекать умершего Константа к вражде против меня». Даже его успехи по отношению к узурпаторам Магненцию и Сильвану, объяснял правитель, для него значат не столь много, «как исчезновение этого презренного Богом с церковной сцены» Видимо, Констанций даже установил высокую цену за поимку беглого александрийца, да еще просил царицу Эфиопии о помощи.

Однако римский епископ, в отличие от своих легатов (стр.334) хотел противостоять «еретику» — императору до упора, да «за Бога претерпеть смерть» Констанций так прервал беседу «Какой частью обитаемой Земли являешься Ты, ежели Ты один защищаешь безбожных людей и мешаешь согласию Земли и мира?» «Ты единственный, кто еще держится дружбы этого подлого человека» Либерии получил три дня на размышления, но остался непоколебимым. «Законы церкви для меня превыше всего, — сказал он. — Посылай меня, куда ты хочешь». И это, — несмотря на то, что, согласно Аммиану, он был убежден в вине Афанасия. Но после двухлетней ссылки в Берёа (Фракия), промывки мозгов местным епископом Демофилом и епископом Фортунацианом из Аквилеи, Либерии капитулировал Римлянин, столь достойный удивления в Милане, «победоносный борец за правду» (Феодорит) теперь исключил (спектакль особого рода) «отца правоверности», учителя церкви из церкви и подписал семиарианский символ веры (так называемую 3-ю сирмийскую формулу, согласно которой «Сын» «Отцу» лишь подобен), выразительно подчеркивая свою свободную волю. В действительности он выкупил себе возвращение домой, он лишь стремился «из этого уныния» — назад, в Рим «Постарайтесь, если вы не хотите позволить мне опуститься в ссылке», — жалуется он в 357 г Винсентию из Капуи — и красуется дважды на равных в мартирологе Никомеда и в мартирологе Иеронима. Но перед жителями Востока мученик-папа называл своих самых страшных врагов, которых св. Афанасий при всяком удобном случае ругает последними словами, «сыновьями мира», обещал им воздаяние в небесном царстве, уверял, что он «Афанасия не защищает», что Афанасий удален от общения со всеми нами, даже от обмена письмами», «справедливо приговорен». И писал о своем полуарианском символе веры: «Я воспринял его зрелым сознанием, не возражая ни в одном пункте, его одобрил. Ему я следую, он мною соблюдается». Он вел себя так, что подлинность — совершенно гарантированная — его сильно компрометирующих писем из ссылки неоднократно, сильно и горячо оспаривалась, хотя сегодня они в самом католическом лагере преимущественно приняты. В свое же время даже учитель церкви.