Серьезный опорный пункт. Цепь таких баз, согласно кванговской стратегической концепции, тянулась по периметру их страны, состоящей из столицы, Юуонжлосс-сити, как мы называли ее для простоты, поскольку коверкать язык сорокасложными словами не было ни охоты, ни необходимости, и нескольких городов поменьше. А уже с этих баз осуществлялись патрульные полеты в заданных секторах ответственности.
Пока мы ехали, Сехмет, польщенный нашими похвалами в адрес героических бойцов и квалифицированного командования, извлек из полевой сумки затрепанную книжку и с гордостью нам предъявил. Мы дружно рассмеялись, не имея в виду обидеть коллегу, а от души, развлекаясь комизмом ситуации.
«Тактика в боевых примерах. Часть вторая. Рота-батальон. Москва, Воениздат, 1973 г.». Это и несколько других справочных изданий Берестин подарил Сехмету, в знак дружбы и как бы компенсации за нечаянно нанесенный ущерб. Бегло разговаривать на русском воздухоплаватель научился за месяц, после чего овладение грамотой заняло меньше недели. Я думаю, если отправить его на учебу в Военно-воздушную академию имени Жуковского, он бы легко окончил ее с красным дипломом. Да и сама цивилизация квангов, установись у них с Землей полноценные дипломатические отношения, догнала бы нашу в ближайшие полвека, а там, глядишь, и вырвалась вперед. Единственные сдерживающие факторы: численность населения, всего около десяти миллионов, и абсолютное нежелание развивать врожденные способности. Так мало ли на Земле высокоразвитых государств с гораздо меньшим количеством жителей? И с природной ленью есть способы бороться. Так что напрасно аггры считали расу квангов тупиковой ветвью, не имеющей смысла существования и, соответственно, права на него.
— Пользуешься, значит? — одобрительно спросил Шульгин. — На свой язык не перевел для курсов усовершенствования комсостава?
— Еще не перевел, времени не было. Да и не думал, что в наших условиях это может быть полезно. После того как вы исчезли, «ракообразные» исчезли тоже. Совсем. Не с кем стало воевать. Сухопутной армии с организацией, подобной вашей, у нас нет, вы знаете. Я читал книги просто так, вспоминая друзей. И вдруг пригодилось. Когда неизвестно откуда появились «ахамбовомбе». В боях с ними мудрые уроки этой великой книги очень пригодились… Ты, Андрей, в беседе с ранхаги Разафитриму однажды сказал: «Не бывает бесполезных знаний». Очень правильно. Достойнейший ранхаги часто повторяет эту истину.
— «Ахамбовомбе». Это вы так монстров назвали? Что означает? — перебил его Сашка. Язык квангов отличается цветистой, на наш взгляд, избыточной описательностью, вроде как у североамериканских индейцев.
— Можно перевести — «неразумно свирепые» или «бессмысленно жестокие», что-то так, но не точно. Нужно много работать, сделать большой толковый словарь. Опять нет времени, и нужен не один, несколько людей-помощников. Я сам не справлюсь, мало слов знаю…
— Ты все время говоришь «не успел», «времени не было», — задал я сильно интересующий всех нас вопрос. — Мы ведь ушли довольно давно. Когда, по вашему счету?
Сехмет посмотрел на меня удивленно. Идеей разнотекущего времени он пока не овладел, поэтому воспринял мои слова так же, как нормальный человек, у которого психиатр вкрадчиво спрашивает: «А какой у нас сегодня день?» Но субординация есть субординация — вышестоящему положено отвечать, каким бы идиотом он ни выглядел.
Сосредоточившись, начал шевелить губами и пальцами. Неужели так трудно ответить с ходу на простейший вопрос? Но он был человек обстоятельный и в итоге выдал точный подсчет: «Двести одиннадцать дней». Считая, что местный, валгалльский день не намного длиннее земного, выходило, что физически мы отсутствовали здесь не более восьми месяцев. Те краткосрочные посещения, что случались у меня и у Шульгина через Гиперсеть и не по своей воле, к реальному времени отношения вообще не имели. Впрочем, нынешнее здесь пребывание к реальности отнести тоже трудно. Если раз и навсегда не заставить себя считать за подлинную реальность все, что с тобой происходит в данный момент. Хотелось бы, но трудно.
Я только собрался приступить к обстоятельному выяснению событий, случившихся за наше отсутствие, как мы приехали.
Пока Сехмет проводил инструктаж с личным составом базы, отправлял в воздух первую пару дирижаблей для поиска отступившего неприятеля, занимался другими командирскими делами, мы с удобством разместились в его штабной палатке. Удивительное дело, насколько правы были древние философы, в античные времена разрабатывающие теории о соотношении формы и содержания. Очень мало отличался походный быт воинов цивилизации, возникшей и существующей чуть ли не в другом рукаве Галактики, от такого же у наших авиаторов, хоть Отечественной, хоть Афганской войны. Поневоле поверишь Ивану Антоновичу Ефремову, что в своих высших проявлениях разум негуманоидным быть не может. Отсюда и все остальное.
Олегу, естественно, сейчас было гораздо интереснее, чем нам с Сашкой. Ему не довелось побывать у квангов тогда, а наши рассказы, просто в силу обстоятельств, затянувших нас в пучину куда более увлекательных приключений, не отличались последовательностью и тонкой деталировкой.
Мы, в ожидании Сехмета, решили приготовить товарищеский обед, для него лично или для группы офицеров его штаба, если он захочет кого-то пригласить. У нас, в Белой армии, по случаю успешно закончившегося боя плюс прибытия высоких гостей, сейчас без вопросов накрыли бы столы всему комсоставу, до подпоручиков включительно. Но здесь же кастово структурированное общество…
Известно, что кванги с удовольствием употребляли любую нашу пищу, за исключением мясной тушенки, пили, что нальем, хотя и в меньших дозах. Мы тоже за проведенный среди них месяц от голода и желудочно-кишечных расстройств не страдали.
Разложили и выставили все, что у нас с собой было, закурили и стали ждать хозяина, обсуждая «текущий момент». А обсудить было что. Самое главное — дуггуры гоняются за нами или мы за ними? Такое ведь тоже нельзя исключить. Занимаются существа своими делами, в наши не влезают, а мы им — все время напоперек. И их акция в Барселоне — не более чем естественная реакция на возникший раздражающий фактор. А что по времени эти события соотносятся самым необычным способом, так Олег к случаю вспомнил рассказ автора, фамилию которого мы не смогли вспомнить. Ну, тот, где один из главных героев слегка перепутал измерения. То есть мог свободно перемещаться во времени, но был жестко связан пространством, и оно для него сокращалось, как для нас время, по мере течения жизни. В юности ему была открыта, предположим, вся Европа, а к старости остался лишь один квартал города, но на миллионы лет в любую сторону.
— Что и есть «последний довод короля» — линять нужно к чертовой матери, пока нас в похожую позицию не поставили. Буквой «зю», как говорил дедушка моего однокурсника, — благодушно произнес разомлевший в тепле Шульгин, испытывающий, как и я, глубокую релаксацию после физического и эмоционального напряжения. Не верьте, что мысль о грядущем перевоплощении способна нейтрализовать у человека европейской ориентации естественный страх перед конкретной, здесь и сейчас, смертью. А смертей вокруг нас сегодня полетало ровно столько же, сколько чужих пуль.
Тема развития не получила, поскольку явился Сехмет, с восхищением уставившийся на накрытый стол. Подружиться-то мы с ним успели и вели себя всегда на равных, учили, чему могли, испытывая подсознательное уважение к инопланетянину, выучившему наш язык. Да ведь и дома, встречая иностранца, хорошо говорящего по-русски, россияне склонны проникаться к нему симпатией, даже если это агент ЦРУ. Особенность национального менталитета.
А Сехмету до сих пор было странно, после долгой разлуки — особенно, как это генералы стараются угодить майору, или даже полковнику, не важно. Другой на его месте немедленно начал бы наглеть, есть примеры, он же, наоборот, проникся еще большим почтением.
Увидев наши фляжки и помня, что в них содержится, он немедленно притащил кожаную, литра на три, посудину местного вина. По стилю и качеству ближе всего к портвейну, только не из винограда оно производилось, а из неизвестных нам гидропонных растений. Чуть ли не из особого рода грибов.
Достаточно быстро мы его и собственное настроение привели к нужному знаменателю и потребовали подробностей. О потерях среди их бойцов не расспрашивали, нас интересовали вопросы стратегические. В применении к местным условиям.
Сашку, впрочем, сильно заинтересовала судьба нашего танка, брошенного в дикой степи.
— Мы его отбуксировали в город. Заводить мотор я не позволил, подвели под гусеницы лыжи и так дотянули.
— Почему не позволил? — удивился Шульгин.
— Ты говорил — моторесурс нельзя расходовать зря. И горючее. У нас солярки нет…
