— Сейчас будет представление. Будь готов… ты знаешь, что говорить.
Ромиш согласно кивнул, поправил свободные, широкие рукава. А на меня опять накатила тошнота.
Сквозь муть, заливающую сознание, я вслушалась в церемониальные, четкие слова старого налера.
— Моя радость безбрежна, как море, принадлежащее богам. — Подбитые костью подошвы сапог Раттиара звонко щелкнули по полу, когда он приблизился к первому из застывших в покорном ожидании подданных. — Встань, и скажи свое имя. Шелест одежды.
— Реен Арреш, саеш Пирты.
Серебро на темно-зеленом, насколько я помню… Самый большой, после Жемчужины остров. Почему он здесь?
— Дозволяю, — и еще один шаг, мимо вновь опустившегося на колени мужчины.
Голоса уплывали куда-то вдаль, а мраморный пол перед глазами расплывался, превращаясь в белое, расплывчатое пятно. Тонкие серебристые прожилки на камне превращались в тонкие иглы, впивающиеся в слезящиеся от боли глаза.
— Первый капитан Тарина…
— Дозволяю тебе хранить домашний камень Тарина…
Щелчки шагов приближались, стиснув руки так, что короткие ногти до крови впились в кожу ладоней, подняла взгляд. Я имею право здесь находиться, потому что — первый, и единственный капитан Ситара! Тошнота немного отступила. Подняв взгляд, успела заметить, как, чуть покачнувшись, поднялся мой господин. Глядя в черные глаза и неприятно кривя губы, он сказал:
— Кэрдан Ромиш Тьелегрин, саеш Ситара.
Я не вижу, конечно же, как тонкие губы складываются в усмешку, а просто знаю, что вот это чувство, пойманное мною, горьковатое облегчение и настороженная готовность принять или отбить удар, вызывает на его лице именно такое выражение. Тонкое, легкое, как вуаль презрение, неуместное при общении с облеченными властью.
Тихий шелест одежды подсказал, что в небрежно протянутую руку легли извлеченные из рукава бумаги. Присутствующие, кажется, затаили дыхание. Хруст вскрываемого конверта разнесся в застывшей, напряженной тишине светлого зала. Или мне это только показалось? Восковая печать, раскрошившись, разноцветными крошками рассыпалась по мрамору, сине-желтые комочки на миг обернулись каплями крови. Сморгнув, прогнала странное видение. Это не страх, уже нет, просто напряженное ожидание. И я просто считаю мгновения. Когда же все закончится, и как? Хочу домой. Раз, и по щелчку пальцев нас окружила стража.
Два, и голос Раттира колокольным звоном отдаваясь в голове, подарил почти-свободу:
— Прекрасные новости. Дозволяю тебе хранить домашний камень Ситара. Ты выдержал испытание. Три — гулкое молчание. И:
— Встань, капитан.
Это мне? Подняв голову, поймала повелевающий взгляд. Да. Одним плавным движением поднялась, замерев рядом с Кэром. Тот покосился на меня, на миг ободряюще прикрыв глаза.
— Твое служение безупречно, и преданность достойна вознаграждения…
Что только что было произнесено? Не верю. Воздух в груди закончился, и горло свело судорогой удивления. Судорожно вцепившись в жесткую расшитую ткань, хрипло выдавила:
— Верность и честь дома Тьелегрин никогда и никто не подвергал сомнению.
— Кому же принадлежит честь Тьелегринов? — склонив голову, Раттиар улыбнулся. Холодно, расчетливо. Но в странный диалог вступил мой господин.
— Честь принадлежит роду, род принадлежит Ожерелью, Ожерелье рождено морем, море же создано богами и есть часть мира. Тьелегрины верны миру.
Я выдохнула, чувствуя, как распускается затянувшийся в груди холодный узел страха.
— Смело сказано. Так что же получит в награду дом, хранящий Ситар? — властелин Жемчужины склонил голову, делая вид, что задумался. — Традиционно, наградой за верную службу служит очередное поручение. Готовы ли вы, мой саеш? А вы, капитан?
— В меру наших скромных сил, — отметил Кэр, кланяясь.
— Ну что же… позже вы узнаете, — не договорив, саеш двинулся дальше. А стража так и осталась на месте, отделяя нас от разливающейся вокруг зависти. Чему завидуют эти люди, почему злятся? Милость владык непостоянна, и за нее тоже приходится платить.
На каменных, так напоминающих высеченные в скалах портреты лицах воинов не дрогнул ни единый мускул, руки расслаблено лежали на рукоятях отделанных синей инкрустацией ашшеров. И мы стояли, все то время, что потребовалось Раттиару, чтобы завершить круг, поднимая подданных с колен, а этим самым подданным — многозначительно переглядываясь, выйти из беломраморного, залитого солнцем зала.
Кончиками пальцев касаясь рукава одеяния Ромиша, я чувствовала сотрясающую его мелкую дрожь. Ну же, быстрее… нам нужно принять противоядие, сменить повязку, отдохнуть. Но кого я осмеливаюсь торопить, пусть и мысленно? Да хоть всех морских демонов! Это мой долг — позаботиться о человеке, связанном со мною венчальными браслетами. А все прочее…
Будто услышав мои мысли, саеш Жемчужины резко обернулся и повелительно взмахнул рукой. Двое стоящих перед нами воинов разошлись, открывая дорогу. Вцепившись в мое плечо, Кэрдан сделал первый шаг. В странное, полное неизвестности будущее. Наше общее будущее.
***
Это будущее… будущее, которое началось с залитого кровью пола и безвольного тела попытавшегося предать Ожерелье ближайшего родственника и соперника саеша Раттиара, Иттинара, продолжилось сорванными с шеи трупа Корабелами. Пронеслось по моей жизни дюжиной кораблей, отданных в полное распоряжение Ситара, почти сорвалось в пропасть вместе с взбунтовавшейся командой и разлетелось в щепки вместе с потопленной шеккой, не пожелавшей принять мою руку.
Оно замерло в преддверии штормов, когда малая эскадра Тьелегринов вышла навстречу неуклюжему посольскому кораблю. Разметалось ветром вместе с морийскими охотниками, так и не научившимися опасаться моего вымпела. Прошипело разъяренной змеей, когда Кэрдан ласково разъяснял пришпиленному моими стрелами к корме лорду, главе ронийского посольства, что случится, если нарушить кое-какие клятвы и оскорбить при этом капитана эскадры.
Подмигнув жалко выглядевшему на фоне великолепия Жемчужины дядюшке, вернуло его надежды неисполненными.
Будущее согревалось в жарких объятиях, среди шелков и бархата дворцовых покоев Жемчужины, пряталось в холодных башнях замка Ситара, купалось в лазурных волнах, неспешно набегающих на усыпанный золотистым песком берег, разлеталось стружкой на верфи, пропахшей свежей древесиной. Оно казалось бесконечным, как море…
Стоя за штурвалом «Листы», первой шекки в эскадре, провожающей посольство и моего супруга до пустынных берегов Ронии, я все так же смотрела в будущее. Оно было неразрывно связано с местом, являвшемся моим домом, с назначенным мне судьбой долгом, с мужчиной, по воле судьбы доставшимся мне в супруги. Подлинный домашний камень это не кусок зачарованной скалы, это… все вместе. Это жизнь, которую мы строим вместе.
На головной рукке поднялся вымпел ожидания. Ну что же… пора прощаться. Закатное солнце подмигнуло мне, придавая уверенности. Темное, пурпурное море и узкая полоска берега на горизонте. Чужого берега, надолго забирающего у меня часть того, что я уже привыкла считать обязательной составляющей будущего. Но так что же? От этого ничего не изменится. К тому же…
— Спустить шлюпку! — зычный окрик младшего капитана разнесся над морем.
Я буду ждать, поверь мне, Кэр. Мы, женщины Ожерелья так хорошо умеем это делать. Помимо всего прочего.
— А я вернусь, — обнимая меня за плечи, прошептал на ухо мужчина, догадавшийся о моих мыслях, — я вернусь.
— Куда же ты денешься! — усмехнулась. — На имянаречение сына жду тебя… и не только я!
— Почему ты так уверена? — выдохнул он.
Подарив мне мимолетный, но оттого еще более нежный поцелуй и коснувшись округлившегося живота, скрытого под легким свободным одеянием, мужчина легко сбежал вниз по крутым ступеням и спрыгнул в шлюпку. Отвалив от борта, матросы ловко выгребли на открытую воду и развернулись в сторону посольского корабля. Запрокинув голову, я не позволила сбежать по щеке глупой слезинке. В темнеющем небе парил одинокий Вестник. Хорошая примета… До свидания, мой Кэр. До встречи в будущем, которое мы построим сами.
Примечания.
Дан-тар — дополнительные косые паруса, крепятся к мачте и бортовым реям, выдвигающимся когда надо. Трапири — среднего размера животное, плотоядное. Лея — мера длины. Шаг.
Пальмара — произрастает только на Островах. Дерево-кактус, сохраняет влагу в стволе.
Айр-ри (айры— просторечное) — каста наемников, состоящая из не принадлежащих элите Ожерелья людей. Вольные, чужаки, используются как наемные убийцы чаще всего. Ашшер — тонкий изогнутый клинок. Налер — язык Ожерелья. Града— головной убор из скрученных в тесьму полос ткани.
Лукка — корабль с косыми парусами и узким корпусом. Две мачты. Управляется командой из пяти-шести человек.
