Читаем без скачивания Икар - Рассел Эндрюс

— Они были любовниками? — спросил Джек, стараясь говорить как можно спокойнее.

Луиза долго не отвечала. Так долго, что Джеку перестал быть нужен ответ. Он его уже знал.

Пытаясь сдерживаться, он спросил, не помнят ли они каких-то случайно подслушанных разговоров. Луиза не смогла ничего вспомнить. А Джон кое-что помнил очень хорошо.

— Это было за два дня до открытия, — сказал Джон. — За два дня до того, как ее… — Джон запнулся, не смог закончить фразу. Да и не надо было. — Он был здесь, этот парень. Я подал им кофе на веранде. Помню, что тут была еще мисс Сюзанна. Мы все тогда сильно удивились, потому что она очень редко сюда приезжала. Но я помню, они с мисс Кэролайн сильно повздорили. Почему — точно не скажу. Но это было как-то связано с этим парнем. Мисс Сюзанна уехала, а мисс Кэролайн очень расстроилась. Она и… ее молодой человек… они ушли в кабинет — в ту комнату рядом со столовой. Она закрыла дверь, и они там довольно долго говорили. А когда вышли, он был очень грустный. И мисс Кэролайн тоже. Потом они долго сидели на веранде… — Он немного помолчал, прежде чем продолжить рассказ. — Сидели, держась за руки. Это я хорошо помню. И еще, мистер Джек, она сказала, что будет о нем заботиться. Что сделает все, чтобы у него была крыша над головой и работа. Я помню, как она говорила, что у него обязательно будет хорошая работа. Она говорила ему, чтобы он не боялся, что ничего не случится и что она все сделает, чтобы ему было хорошо.

— Вы не помните, чего он боялся? — тихо спросил Джек.

— Нет, сэр, вот этого не припомню, — сказал Джон. — Но это было что-то плохое, потому что парень был напуган до смерти.

Тут они услышали шум мотора. К дому подъехал автомобиль. Луиза подошла к окну и сдавленным голосом произнесла:

— Это машина мисс Сюзанны.

— Да, — кивнул Джек. — Я попросил ее приехать.

— Мистер Джек, — сказала Луиза. — Я не любительница говорить про людей дурное. Но только вы поосторожнее с ней. Мисс Сюзанна… она злая.

— Да, я знаю, — сказал Джек. — Поэтому и хочу с ней повидаться.

— Я никогда не любила мою сестру, — объявила Сюзанна Рей Хейл Джеку Келлеру.

— Вы этого не скрывали многие годы, — сказал ей Джек.

— Я вообще не умею скрывать свои чувства.

Джек кивнул.

— И это тоже было ясно. Ваши чувства и не были скрыты.

Сюзанна Рей неодобрительно покачала головой.

— Знаете, меня все эти розовые сопли насчет родной крови совсем не колышут.

— Расскажите мне о своей сестре, — попросил ее Джек. — Расскажите мне о моей жене.

— Что вам рассказать? — спросила она.

— Правду.

— О чем именно? О ее детстве? О ее популярности? О ее чудесной коже, офигенных ногах и обо всем прочем, из-за чего она была вся такая идеальная?

— Расскажите мне о Киде Деметре, — сказал Джек. — Расскажите, из-за чего вы с Кэролайн поссорились за несколько дней до ее гибели.

Сюзанна Рей закурила сигарету.

— Я не спрашиваю у вас, можно мне курить или нет, — буркнула она. — Потому что мне до лампочки, что вы ответите.

Джек промолчал. Она сделала глубокую затяжку и выпустила в воздух идеальное колечко дыма. Потом сказала:

— Вы очень сильно удивитесь, когда узнаете, из-за чего мы с ней поругались. — Ее южный говор стал еще более заметным, когда она закурила и немного расслабилась. — Мы поругались из-за вас.

Она оказалась права. Он действительно удивился.

— Из-за меня?

— Знаете, тут ведь все не только с одной стороны. Не только я не жалую свою семейку. Семейка меня тоже не больно жалует. В нашей семье у каждого кто-то есть. Или был. Кэролайн и Ллуэллин. Эти в детстве были — водой не разольешь. Потом у Кэролайн появились вы. У Ллуэллин есть занудный, как кусок дерьма, муженек и детки еще зануднее, чем кусок дерьма. Даже мамуля и папуля были чем-то вроде маленького мирка друг для друга. Всегда. Ну а я — я была сама по себе. Но это вовсе не значит, что мне это нравилось. Я-то знаю, каково это — быть одной. И я не считаю, что кто-то должен рисковать жизнью и подвергать себя опасности остаться одному.

— Вы считаете, что именно так вела себя Кэролайн?

— Я считаю, что, когда кто-то заводит интрижки, будучи в браке, как раз такое и происходит.

— У нее была интрижка с Кидом? — спросил Джек, закрыв глаза.

— Думаю, да.

— Откуда вы об этом знаете?

— Я здесь всю жизнь прожила, Джек, и хотя теперь наш город стал такой элитарный, но все равно это очень маленький город. А в маленьких городках люди болтают и сплетничают. И я тоже из болтуний и сплетниц, так что слышу даже больше, чем надо.

— И вы приехали сюда, чтобы сказать об этом Кэролайн?

— Чтобы сказать ей, что она не смеет причинять боль своему любимому мужу, разрушать свою жизнь и позорить семью. Пусть меня не любит никто из моих драгоценных родственничков, но я все же знаю, что такое честь семьи.

— И как она это восприняла?

— Как тут у нас, в глуши, выражаются, мы слегка повздорили.

— Расскажите.

— Да нечего особо рассказывать. Она сказала, что не понимает, о чем я говорю, что это не то, о чем я думаю, и что это не мое дело. Я сказала, что согласна — дело не мое, и я это очень хорошо понимаю.

— А потом?

— А потом я уехала. Решила: пусть она делает что хочет с этим вашим общим дружком.

Какое-то время они сидели молча и смотрели друг на друга. Джек так покраснел, что у него огнем горело лицо. Сюзанна сохраняла бесстрастность.

— Да, — проговорила она таким тоном, словно он задал ей вопрос. — Я и в самом деле бесчувственная и злая на язык сучка. И поговорить с ней я приехала не с добрым сердцем. Я наслаждалась тем, что делаю ей больно. Я завидовала моей младшей сестрице и желала ей только зла. Но я не желала ей того, что она получила, а вам не желаю того, что вы теперь имеете.

Ее тон немного смягчился, и на какое-то мгновение Джек словно бы услышал голос Кэролайн. Чуть заметная медлительность и такая неожиданная хрипотца… Сюзанна спросила:

— Ведь вы здесь не были со дня ее похорон, да?

— Да, — ответил Джек.

— Хотите сходить на ее могилу? Если хотите, я вас туда отведу и буду помалкивать, и даже скажу, как мне вас жалко, и это будет чистой правдой.

Все оказалось не так плохо, как он себе представлял.

Это не походило на правду. Это была не она. Просто надгробный камень. Это была не женщина, которую он любил, на которой был женат, с которой прожил всю жизнь. Просто каменная плита и небольшой земляной холмик.

Кэролайн похоронили в очень красивом месте. Джек знал, что это было ее самое любимое место в семейных владениях. Неподалеку от гумна, под раскидистой магнолией с сотнями сотен крупных белых цветов. Он представлял себе, как Кэролайн выводит своего жеребца из конюшни, как изящно взлетает в седло, как бережно прикасается к бокам коня каблуками сапог. Он видел, как конь срывается с места и мчится словно ветер, а Кэролайн смеется и держится в седле так, словно они с конем — единое целое. Еще он представлял себе, как она стоит под деревом, прижавшись спиной к стволу, закрыв глаза и подставив солнцу лицо.

— В чем-то тебе повезло, — сказал Джек могильному камню. — Тебе не нужно больше чувствовать.

Посещение ресторана далось Джеку с трудом, как он и предполагал.

Он мысленно готовился к тому, что там все сильно изменилось, и думал, что подготовился к этому, но, когда вошел, на него нахлынули страшные образы, навсегда врезавшиеся в его память. Он стоял в главном зале и слышал голоса двоих парней, затеявших ссору за столиком в углу, и ему казалось, что это происходит прямо сейчас. Он оглянулся, посмотрел в сторону барной стойки и словно воочию увидел, как Кэролайн поднимается по лестнице. Вспомнил свой панический страх и то, как бросился вслед за ней.

Джек заставил себя подняться в офис. Он медленно шел вверх по ступеням — совсем не так, как в тот вечер. Тогда он бежал, перепрыгивая через две-три ступени. Он физически ощущал, как врывается в кабинет, получает удар по голове, падает. А когда он переступил порог маленькой комнаты, он все увидел и услышал, словно это происходило у него на глазах: ужас Кэролайн, непонятные фразы, словесную абракадабру, обрушившуюся на его разбитую голову.

«Вот сцена…»

Что это могло означать, черт побери?

«Сцена тут… Сцена кепка… Сцену нельзя купить».

Эти дурацкие слова мучили Джека все эти месяцы. Мучили и теперь. Если бы он мог уловить хоть какой-то смысл в том, что услышал! Он ведь был здесь! Он был так близко! Но он не смог тогда пробиться сквозь свою боль, через туман, через ужас, чтобы понять, что это может значить.

Он был совсем рядом с ней и не смог ее спасти.

Он был совсем рядом с убийцей и не смог узнать, кто это такой.

«Сцена касается навсегда».