Читаем без скачивания Самая долгая ночь - Грег Кайзер

— Кремпель, Мункхарт, пойдемте со мной!

Чуть дальше по дороге он услышал мужской голос и фырканье лошади. Хотя дождь к этому времени прекратился и среди туч, похоже, намечался просвет, все еще было темно.

Подойдя к станции, он распахнул дверь — похоже, в этих краях никто дверей не запирал — и направился к слабой полоске света в конце крошечного зала ожидания. Стучаться в дверь он не стал, просто взялся за ручку и распахнул.

За столом сидел человек. В свете масляной лампы лицо его казалось болезненно-желтым. Он сидел и курил сигарету, а на столе лежала только что начатая пачка. Рядом с ней выстроились в ряд шесть бутылок коричневого стекла, и еще одна валялась на боку. Тесное помещение провоняло пивом.

— Значит, ты их пропустил! — рявкнул Пройсс по-голландски. В крошечный кабинет вслед за ним ввалились Кремпель и Мункхарт.

— Простите, я не понял, что вы сказали? — переспросил дежурный по станции. Он снял форменную куртку, — та висела на спинке стула, — закатал рукава светлой рубашки, которая в свете лампы приобрела желтый оттенок, и ослабил галстук.

— У тебя не работает телефон? — спросил Пройсс. — Разве тебе не звонили из Гронингена? Разве тебе не было сказано, как важно остановить этот поезд?

Пройсс поднял трубку, несколько раз нажал на рычаг и услышал гудок. Как обычно помехи на линии, но в целом слышимость неплохая.

— Соедините меня с аэродромом люфтваффе в Леевардене.

Телефонистка явно не торопилась выполнить его просьбу.

— Вы что, не слышали, что я вам сказал? Люфтваффе. Аэродром. Лееварден. Давайте, живо соединяйте!

— Сейчас, — раздался в трубке едва слышный женский голос, а вслед ему по линии прокатилось эхо.

Пройсс вновь покосился на дежурного.

— Телефон, как видишь, в исправности. Ты разговаривал с Гронингеном, да или нет?

— Простите, я вас не понял? — снова переспросил дежурный.

Похоже, вести дальнейшую беседу с этим чурбаном бесполезно, подумал Пройсс и кивнул Кремпелю. Тот обошел стол и грубо поднял дежурного с его стула. Тот так и не выпустил из рук сигарету.

— Я гауптштурмфюрер Пройсс, из службы безопасности, — произнес Пройсс по-голландски, чеканя каждое слово. — Я приехал сюда из Амстердама, чтобы найти поезд. Этот поезд был здесь. Признавайся, был?

— Рад с вами познакомиться, — отозвался дежурный по станции и поднес к губам сигарету, чтобы сделать очередную затяжку, но Кремпель выбил ее у него из пальцев. Во все стороны полетели искры, и до дежурного, кажется, начало доходить, что, собственно, происходит.

— Знал я когда-то одного еврея, — негромко произнес он, стряхивая с рубашки пепел.

Похоже, что этот парень пьян, подумал Пройсс.

— Слушаю, — раздался голос в телефонной трубке. По-немецки, а не на корявом голландском.

— Говорит гауптштурмфюрер Пройсс, из СД. Я звоню вам из… — как назло, название полустанка вылетело из головы. — Впрочем, неважно. К северу от Гронингена.

— Что вы хотите, гауптштурмфюрер?

Пройсс представил себе кабинет, окна которого выходят на темный аэродром, и дежурного в кабинете. Судя по голосу, этот парень будет помоложе Брумма, того молокососа из орпо. Правда, в голосе этого парня он не услышал противных заискивающих ноток.

— Здесь поблизости орудует банда диверсантов, — произнес он. — Рядом с побережьем. Они пытаются бежать. Мне нужны самолеты. Поднимите в воздух несколько машин, причем безотлагательно. Пусть возьмут курс севернее… — черт, название деревни, похоже, окончательно вылетело у него из головы. — Где-то между Эйтхейзеном и Варфуммом, — уточнил он, довольный тем, что ему наконец удалось вспомнить название этой дыры. — Курс прямо на север.

— Гауптштурмфюрер, я ничего не понял. Вы сказали, диверсанты? — уточнил дежурный по аэродрому. Похоже, он действительно ничего не понял, но хотя бы делал вид, что внимательно слушает.

— Да, диверсанты! — заорал в трубку Пройсс. — Английские диверсанты, около десятка человек. Они угнали поезд и теперь пытаются бежать. Я хочу, чтобы вы их остановили. Вскоре они будут на побережье, где их поджидают лодки, и если им удастся уйти, то вы будете проклинать тот день, когда я вам позвонил.

— У меня нет таких полномочий. Я должен поговорить с…

— В таком случае поговорите, только живее! — Пройсс в ярости бросил трубку, после чего вновь посмотрел на дежурного по станции.

— Во сколько отошел поезд? — спросил он, слегка успокоившись. Тем более что головная боль, похоже, вновь дала о себе знать. Ответа не последовало, и Кремпель с размаху ударил голландца по лицу. Тот не упал, а лишь тыльной стороной ладони вытер с разбитых губ кровь и потянулся за коричневой бутылкой. Но Кремпель выбил и ее, и она со звоном разлетелась на осколки по всему полу.

— Когда поезд отошел от станции, я тебя спрашиваю? — заорал Пройсс и наклонился почти вплотную к голландцу, вдыхая исходивший от него запах пива. — Я спрашиваю тебя, голландское дерьмо, а если ты мне не скажешь, то я сделаю из тебя жида! — в глазах дежурного промелькнуло нечто похожее на понимание. — Ты ведь знаешь, что это значит!

— Герр гауптштурмфюрер! — Пройсс обернулся. Это к нему обращался де Гроот. Интересно, и давно он здесь стоит? — Я только что разговаривал с человеком на дороге, — произнес толстый голландец. — По его словам, этот чертов поезд был здесь полчаса назад. — Детектив умолк и нервно переминался с ноги на ногу. Было заметно, что это известие, каким бы оно ни было, привело его в возбуждение. — Он сказал, герр гауптштурмфюрер, что все, кроме машиниста и кочегара, слезли с поезда. И он увидел, как они пошли на север и на запад. Прошло полчаса. А поезд пошел дальше, пустой. — Де Гроот вытер со лба пот носовым платком, который извлек из одного из своих бездонных карманов.

Пройсс повернулся к дежурному по станции:

— Сколько отсюда до моря? Живо отвечай! — рявкнул он.

На сей раз пьяный удостоил его ответом.

— Пять километров. Если идти Нордпольдером, то через пять километров придете прямиком к дамбе — сказал он, и его желтое лицо осветила щербатая улыбка. У голландца не хватало одного переднего зуба, и от этого улыбка казалась слегка хитроватой. Нет, все дело в том, что этот тип пьян. — Если вы поторопитесь, то, может, еще найдете свой пропавший поезд.

И вновь эта беззубая улыбка.

Пройсс повернулся и, оттолкнув де Гроота, направился к выходу. Кремпель задержался.

— А с этим что делать? — крикнул он ему в спину.

— Не трать на него время, — ответил Пройсс. — Мы еще успеем им заняться. Он от нас никуда не уйдет.

БМВ трясся по ухабистой дороге. В ста метрах отсюда Пройсс заметил дорожный указатель с надписью «Нордпольдер», но в том месте дорога была хотя бы посыпана гравием. Теперь же она превратилась в грязный разбитый проселок, весь в рытвинах и ухабах, который трудно было даже назвать дорогой. Свет фар то скакал по земле, то устремлялся куда-то к небу, мотор надрывно урчал, а де Гроот, натужно сопя, переключал скорости. Пройсс бросил взгляд назад и увидел полоску света, скользящую по дороге, — это вслед за ними ехал грузовик с амстердамскими жандармами.

— Помедленнее, а не то всех нас угробишь, — велел он де Грооту, который из всех сил жал на газ. Кажется, де Гроот внял его приказу, и почки Пройсса вернулись на прежнее место. — Ты уверен, что мы едем нужной дорогой? — уточнил он. Последний домик Варффума давно остался у них за спиной, и вокруг не было ни души, будь то еврейской или какой-либо другой. Только коровы, что паслись вдоль дороги. Их черно-белые бока то и дело выхватывал из темноты луч автомобильных фар.

— Да, тот человек мне все подробно объяснил.

Тем временем БМВ преодолел очередной ухаб, на этот раз левым колесом, и Пройсс удивился, как оно вообще осталось на месте. В свете фар было видно, как из колдобины во все стороны полетели брызги.

— Не гони так, я сказал.

Еще пара минут, и ничего даже близко похожего на евреев. А ведь они за полчаса никак не могли уйти далеко, тем более, не один, а целых две тысячи! Он ведь знает, какие из них ходоки. Вот уже пять месяцев он лично сопровождал их от еврейского театра до вокзала, и всякий раз они плелись, еле передвигая ноги.

Он был готов наорать на де Гроота, что из-за него они заблудились непонятно где, но в следующий миг их БМВ влетел в гигантскую колдобину. Послышался душераздирающий скрежет металла, затем громкий хлопок лопнувшей шины, и ветровое стекло забрызгала бурая вода и заляпала темная, липкая грязь. Де Гроот поспешил нажать на тормоз и резко сбросил скорость.

— Идиот! — рявкнул на него Пройсс. БМВ замер на месте, покосившись на один бок. Пройсс распахнул дверь и потребовал у Кремпеля фонарик. Обойдя машину спереди, он посветил лучом фонарика на переднее левое колесо. Перед машины был сплющен всмятку, и смятым закрылком порезало шину.