class="p1">– Если ты меня не обманываешь, где тогда Виктор? Что-то не припомню, чтобы я когда-нибудь с ним встречалась.
– Встречалась. Хотя и очень давно.
– Подойди ко мне, девочка, – сказала Мадлен.
Викки сделала шаг вперед и, наклонившись к прабабушке, услышала, как та трагическим шепотом говорит:
– Представляешь, они подсыпают отраву в еду.
Викки повернулась к Клеманс, но та в ответ лишь печально посмотрела на внучку.
Уже позже вечером хозяйка и гости сели ужинать на террасе. Вокруг горели противомоскитные лампы, источавшие сильный запах цитронеллы и масла лимонного эвкалипта. Воздух был наполнен жужжанием насекомых, где-то в лесу ухала сова. Темноту разорвал пронзительный вой далеко в горах, затем еще один. Все дружно повернулись в сторону источника звука.
– Шакалы? – спросила Элиза.
– Наверное, – ответила Клеманс и, когда за столом снова повисло неуютное молчание, попросила, чтобы поддержать разговор: – Может, вы расскажете мне о своем доме?
– Ах, это чудесный старинный замок с видом на реку Дордонь, – оживилась Элиза. – В течение многих десятилетий он принадлежал семье Анри. Он реставрировал его вместе с первой женой еще до войны. Она была чудесной женщиной, но ее убили во время освобождения. Сюзанну отняли у Анри погромщики, а Виктора отняли у меня нацисты.
– Итак, вы оба понесли тяжелую утрату. Такое горе нелегко пережить, но вы, должно быть, нашли родственную душу.
– Да. Со временем мы очень сблизились. Как ни странно, все кончилось свадьбой, – кивнула Элиза. – И я была счастлива.
– Я рада, что вы нашли друг друга после выпавших на вашу долю страшных испытаний.
Оглядев сидевших за столом, Викки поняла, что они наверняка думали только об одном. О Патрисе. Но не говорили о нем вслух.
Тео первым сломал печать молчания:
– Что вы думаете о Патрисе Калье? Как по-вашему, он все еще представляет для кого-нибудь из нас угрозу?
– Очень надеюсь, что нет, – вздохнула Элиза. – Chérie, разве в полиции не говорили, что он постарается поскорее убраться подальше отсюда? И не забывайте, что мы находимся под полицейской охраной.
Однако при мысли, что этот человек может появиться, Викки охватывал липкий страх. Ей было тяжело слушать разговоры о нем. Поэтому она, несмотря на всю свою любовь к сладкому, даже отказалась от пудинга и, извинившись, вышла из-за стола.
Она направилась прямиком в гостиную и, свернувшись калачиком возле окна в тихом полумраке, стала смотреть на мрачную фиолетовую гору. Внезапно она заметила на фоне темнеющего неба какую-то тень.
– Наверное, игра света, – пробормотала она.
Затем она, кажется, снова увидела ту же самую тень. Движение. Осторожное движение. Должно быть, один из полицейских или какое-то животное. Она вспомнила свой сон, где фигурировали волки с холодными синими глазами, и тут же отмахнулась от этой мысли. Пожалуй, это вообще пустяки. Ведь, как ни крути, прямо сейчас наступило то самое время, когда день переходил в ночь и все вокруг становилось неясным, а потому воображение могло сыграть с тобой злую шутку. Неужели у нее начались галлюцинации?
Услышав за спиной чьи-то шаги, Викки резко обернулась и облегченно вздохнула, увидев, что это Клеманс.
– Ой, а ты здесь совсем одна! Мне показалось, ты с кем-то говорила, – сказала Клеманс.
Викки смутилась и, скорчив недовольную мину, произнесла:
– Я разговаривала сама с собой.
– Ты какая-то нервная.
– Мне почудилось, будто что-то промелькнуло за окном. Наверняка игра больного воображения. Но вы все-таки проверьте.
Клеманс подошла к окну и прищурилась, адаптируясь к полумраку. Несколько минут она пристально разглядывала гору, после чего решительно закрыла ставни и покачала головой:
– Там ничего нет. Вообще ничего. Быть может, просто шумит ветер.
– Мне здесь действительно нравится, – кивнула Викки. – Даже когда бушует ветер. Мне бы очень хотелось как-нибудь посмотреть на укрытые снегом вершины гор.
– Не сомневаюсь, что ты их увидишь.
– Я скоро уезжаю. И меня мучает одна мысль. Почему вы не уехали тогда во Францию вместе с Жаком и своим ребенком?
– Что ж, ты продемонстрировала удивительное терпение. Насколько я помню, ты задала мне этот самый вопрос сразу по приезде. В первый же день.
– Извините.
– Ничего страшного. Полагаю, сейчас самое время открыть карты. Не могла бы ты позвать сюда Элизу? Я должна кое-что вам обеим сказать.
Глава 53
Клеманс
Безжалостный прилив событий прошлого снова и снова накатывал на берег. Но сейчас разыгралась настоящая буря. Клеманс слой за слоем с максимальной осторожностью разматывала свою историю. Викки и Элиза напряженно слушали. В комнате стояла мертвая тишина, даже воздух, казалось, застыл от испуга, и Клеманс не решалась поднять глаза.
– Вот, возьмите. – Ласково коснувшись руки пожилой женщины, Элиза протянула ей бумажный носовой платок.
Клеманс чувствовала себя выставленной на всеобщее обозрение, словно весь мир находился сейчас в зале суда, и не замечала своих тихих слез, струившихся по щекам.
Когда она вытерла слезы и подняла голову, то увидела, что Элиза была явно шокирована, а Викки сидела бледная как мел, с круглыми от ужаса глазами.
– Викки, – ласково окликнула внучку Клеманс.
Но девушка лишь покачала головой. Элиза перевела взгляд с дочери на Клеманс:
– Мне очень жаль, что вы так настрадались, оказавшись во власти человека, который, по идее, должен был вас защищать.
– Спасибо.
– Вам еще крупно повезло, что он умер. Одному богу известно, кто еще мог от него пострадать.
Клеманс лишь кивнула. Она рассказала им всю историю, хотя и не стала признаваться в убийстве отца.
Элиза встала с места и повернулась к Викки:
– Пойдем, chérie. Тебе нужно поспать и прийти в себя. А Клеманс сейчас нуждается в тишине и покое. – Викки медленно поднялась, стараясь не смотреть на бабушку; Элиза протянула к Клеманс руки и, нежно обняв ее, сказала: – Я с нетерпением жду вас в своем шато. Это очень важно для нас всех.
– Благодарю. Невозможно передать словами, как я ценю ваше приглашение.
Чуть позже Клеманс, глядя в потолок, лежала с Тео в постели. Собаки спали на полу.
– Теперь меня мучает вопрос: может, не стоило рассказывать об этом Викки?
– Представь, что будет, если она когда-нибудь об этом узнает, – вздохнул Тео. – Викки будет крайне тяжело сознавать, что ты ей лгала.
– Как думаешь, она когда-нибудь сможет с этим примириться? – Клеманс закрыла глаза. – Лучше бы я ей солгала.
– Все тайное рано или поздно становится явным.
– Ты имеешь в виду то, что мой отец на самом деле погиб отнюдь не из-за пожара?
– Нет.
Они замолчали. Клеманс слышала, как дыхание Тео мало-помалу выравнивается. Она повернулась к нему и поцеловала в щеку.
– Я вовсе не сплю, – обняв Клеманс, прошептал Тео.
