Проснувшись как-то поутру, Каталина почувствовала себя куда лучше прежнего. Солнечные зайчики весело играли на стенах, занавешенных гобеленом, даря ощущение приближающегося тепла. Она улыбнулась наступающему дню в надежде, что череда пасмурных и ветреных дней, наконец-то, закончилась. За время затворничества она много думала о том, что ждало ее впереди, и пришла к неутешительному выводу.
Ее жизнь находилась в руках Дикого Магнуса, похитившего и удерживающего ее против воли в замке Рохо. Ее муж, Себастиан де Кабрера, не имел никакого представления о ее местонахождении, а отец Сильвестр и верная Беатрис не догадывались о той беде, что приключилась с ней и ее провожатыми. Путь в Кастель Кабрерас для нее был закрыт. Ей едва посчастливилось вырваться из рук злобной ведьмы. И теперь, даже если каким-то чудом ей удастся ускользнуть от всевидящего ока главаря разбойников и вернуться назад в замок, она не была уверена, что там ее ждут нежные объятья, и никто не попытается вновь избавить ее от ребенка. Потому-то в данных обстоятельствах ей виделся один-единственный выход, который мог привнести изменения в нынешнее положение вещей. Сейчас, как и раньше ей требовалась поддержка сестры, и Каталина думала просить помощи у графа д’Альвареса, обладающего определенной властью в придворных кругах. Оставался один нерешенный вопрос. Как сообщить обо всем Элене? Где взять чернила, бумагу и перо? И самое главное. Кто доставит письмо в Мадрид?
Поток лихорадочных мыслей прервал приход старой Авы. Смуглое, морщинистое лицо служанки выражало крайнюю степень озабоченности. Она несла в руках поднос с завтраком, и Каталина обратила внимание, что эфиопка ведет себя не в меру рассеянно. Сначала она чуть было не выронила из рук поднос, когда ставила его на столик, затем случайно задела подсвечник и тот с грохотом свалился на пол. Громко охая и кряхтя, она упала на колени, но неуклюже повернулась и плечом подтолкнула поднос к самому краю. Мгновение и завтрак Каталины лежал на полу.
— Ох, прошу прощения, сеньора, — эфиопка внезапно сделалась почтительной. Она усердно принялась соскребать с ковра размазанную кашу и булочки с медом, но потом вдруг остановилась и подняла на Каталину затравленный взгляд: — Пожалуйста, не говорите об этом хозяину, — попросила она дрожащим голосом. — Он очень суров, за любую провинность готов три шкуры содрать.
Каталина задумчиво кивнула:
— Все совершают ошибки… рано или поздно. Ступай, принеси мне молока с медом и немного сыра, а потом уберешь здесь. Будь спокойна, я ничего не расскажу Дикому Магнусу.
— Благодарю, сеньора, — Ава ничком распростерлась на полу, и резво подскочив, опрометью, не свойственной ее преклонному возрасту, кинулась исполнять приказание. Выбежав за дверь, она не стала запирать ее на ключ, как делала обычно, а оставила чуть приоткрытой, собираясь вскорости вернуться.
От Каталины не укрылась оплошность, которую позволила себе эфиопка, всегда неукоснительно следовавшая распоряжениям хозяина. Едва старуха исчезла в проеме дверей, пленница вскочила с кресла, накинула на плечи теплую шаль и, движимая любопытством, выглянула в коридор. На удивление там оказалось пусто и, никого не опасаясь, она переступила через порог комнаты. Иногда ей разрешалось покидать стены «темницы» и прогуливаться по мрачным и унылым залам запустевшего замка, однако большую часть времени она проводила взаперти, поэтому почувствовав относительную свободу в действиях, Каталина крадучись дошла до лестницы и, не заметив на своем пути охраны, осмелилась спуститься на несколько ступенек вниз. Она не знала, какая сила ведет ее, куда и зачем. Только она прошла один пролет, затем другой и, очутившись на втором этаже, вдруг заслышала тяжелую поступь. Она резко остановилась, будто очнулась от наваждения. Сообразив, что Ава никак не успела бы возвратиться за столь короткое время назад, Каталина юркнула в спасительную темноту ниши, не желая попадаться кому бы то ни было на глаза. На лестнице раздались еще одни шаги, быстрые и легкие, и Каталина инстинктивно вжалась в стену, испугавшись, что ее могут обнаружить. Сердце подсказывало, что-то должно произойти.
— Постой, — прозвучал приглушенный женский голос, в котором Каталина к немалому своему изумлению узнала высокомерные нотки, принадлежавшие… Кармен де Лангара. Святая Каталина! Не может быть! Но она не ошиблась, и следующие слова окончательно развеяли ее сомнения. — Постой, Мигель, не спеши. Мы еще не договорили!
— Не понимаю, что тебе еще нужно, Кармен? — раздраженно откликнулся Дикий Магнус.
— Я хочу этого ребенка.
— Нет.
Шаги приблизились, и Каталине показалось, что она перестала дышать, так сильно было ее волнение.
— Это мое право.
— И кто же дал его тебе? — насмешливо поинтересовался разбойник.
— Я хозяйка замка и делаю, что хочу, — с вызовом ответила дочь барона Рохо.
— Эти развалины принадлежат Теобальдо, не тебе, — сердито пробурчал Дикий Магнус и, судя по интонации в голосе, ему пришлись не по душе слова истинной хозяйки замка.
— Неважно, — небрежно заметила молодая женщина. — Все равно, Тео — мой сын.
— Конечно, твой… а еще Тео сын маркиза, но не барона, — хмыкнул он, останавливаясь в двух шагах от Каталины. — Не забывай, мне все известно.
— Ну, и что из того? Хочешь всему миру поведать тайну рождения Теобальдо, объявить во всеуслышание на Пласа Майоре в Мадриде? — запальчиво вскинулась она. — Знай, Себастиан заботливый отец, он хорошо относится к сыну. Но для сомневающихся у меня есть неопровержимые доказательства. Бумаги, где черным по белому написано и, ко всему прочему, засвидетельствовано нотариусом из Толедо, что мой покойный муж, да сжалятся над ним небеса, является настоящим отцом Тео. Ты ничем не сможешь мне возразить! А люди всегда болтают, что попало. Кто будет обращать внимание на речи всякого сброда?
— Ты только что назвала меня сбродом? — угрожающе рыкнул Дикий Магнус.
По-видимому, разбойник сделал что-то такое, что причинило Кармен боль, потому что в ту же секунду она умоляюще запищала как мышь, попавшая в тиски:
— Прости, Мигель, я позволила себе лишнего. Прости, больше этого не повторится.
— Я никогда не забывал, кто я! И уж тем паче не нуждаюсь в твоем напоминании.
— Конечно, Мигель. Я не хотела тебя обидеть. Ты же знаешь, как я отношусь к тебе, — примирительно заверещала Кармен и чуть помедлив, добавила: — И все же я считаю, что имею полное право решать судьбу этой дерзкой выскочки, посмевшей увести у меня из-под носа маркиза.
— Он никогда не был твоим, — иронично возразил разбойник.
