вам видеться каждую ночь, когда они будут засыпать. А позже, когда ты несколько привыкнешь к своему новому состоянию, смогу вернуть тебя в мир живых, подарив новое тело. Но всё это — только если ты будешь вести себя адекватно. Позволять тебе вместо объятий и утешений ещё сильнее ранить чувства малюток, например, бросившись на них с кулаками, крича какую-нибудь чушь о том, что те — мерзкие фантомы мерзкого демона, я не могу. Так что думай, и думай хорошенько — времени у нас не так уж много.
— И я должна тебе верить? — мрачно сверля меня взглядом, спросила женщина.
— Ты ничего не должна, а в особенности — верить, — я против воли улыбнулся. Когда-то, очень давно, я сам слышал эту фразу. От Флемет. Забавно, чтобы оценить всю её ироничность, мне пришлось немного умереть. — Я предлагаю тебе вновь обнять дочерей, продолжить учить их, а позже — вернуться к нормальной жизни. Если ты этого не желаешь — твоё право, я просто отпущу твою душу туда, куда она должна будет уйти, девочки окончательно потеряют мать, это будет неприятно, но… это часть жизни. Поплачут и отпустят. С их обучением станет похуже, но и эту проблему я смогу решить.
Установилась тишина. Всё, что я хотел сказать, я сказал. По поверьям, бытующим на просторах Тэдаса, демон должен из шкуры лезть, чтобы сманить к себе смертную душу, а тут какой-то непонятный хрен открыто заявляет «мне на тебя плевать, по большому счёту, я просто доброе дело делаю». С другой же стороны, все знают, что демоны жутко коварны, да и доверчивостью Адайя не отличается. Но… что бы то ни было, она оставалась матерью, и ей предлагали вернуться к её детям. Потому я не сомневался, что будет дальше.
— Хорошо. Но я хочу знать точные условия и что ты хочешь.
— Да ничего. Учи их чему пожелаешь, общайся, разговаривай. Можешь даже увещевать, что их друг, вернувший тебя из-за грани, на самом деле коварен, хитёр и имеет на них свои планы. Это вполне себе правда, и я не собираюсь её отрицать.
— И как ты хочешь их использовать?
— Пока мои планы ограничены тем, что из них могут получиться прекрасные Воины Духа. По талантам, разуму и характеру у них и так прекрасные задатки стать чем-то куда большим, нежели бесправная прачка, стирающая портки шемленов за пару медяков, а с моей помощью они гарантированно станут одними из важнейших фигур Ферелдена. То, что я умер, не означает, что мне безразлична судьба моего народа, и помогать действительно талантливым сородичам в этом ракурсе — естественно. К тому же они красавицы, а я — нормальный мужчина, который слаб перед милыми мордашками.
— И ты не боишься, что я настрою их против тебя? — сколько скепсиса, ох, если Каллиан пошла в маму, то я уже заочно влюблён.
— Если Шианни после моего дела поверит словам, пусть и близкого человека, но лишь словам, и отвернётся от меня… значит, я в ней ошибся, — пожимаю плечами, — и она не подходит на роль моей ученицы… или спутницы в будущем, — к тому же в случае чего, изучив стиль речи и преподавания Адайи, в крайнем случае я смогу заменить её фантомом с правильной идеей.
— А если нет? Ты будешь использовать их как солдат против храмовников или кого-то ещё?
— Разумеется нет. Я не буду обещать, что битв в их жизни вообще не будет — грядут довольно тяжёлые времена, во время которых кровь потечёт рекой и без всякого моего участия. Пятый Мор начнётся в Ферелдене уже примерно через девять лет, и это никак не предотвратить. Но я совсем не хочу их терять, потому не буду рисковать ими почём зря или отправлять в гущу заведомой бойни. Однако чем лучше их навыки и душевное состояние, тем выше их шансы выжить. Само собой, и мне они смогут помогать лучше, но это уже следствие.
— … — Адайя наконец-то взяла бокал со стола и залпом его осушила. — Я поняла, — вздохнула она, поджав губы и штормя в эмоциях целым калейдоскопом переживаний, беспокойства, напряжения и страхов.
— Прекрасно. Тогда пойдём, — поднимаюсь из-за стола. — Шианни наверняка заснёт первой.
Женщина дёрнулась было что-то спросить, но не стала, просто пойдя следом. Всё время пути Адайя напряжённо крутила головой по сторонам, поджимала губы и терялась в догадках, но тоже молчала. А через несколько минут мы вошли в тренировочный зал маленькой обитательницы эльфинажа. Тут ещё никого не было, только воплощённые для девочки манекены и стойки с оружием.
— Мы пришли? — всё-таки нарушила тишину моя спутница, когда я остановился возле места привязки рыжей малютки.
— Да. Когда Шианни засыпает, она появляется в этом зале.
— Почему здесь?
— Она тут тренируется. Это всё её игрушки, — указываю рукой в сторону манекенов.
— И она проводит так каждую ночь? С оружием и соломенными чучелами? — не скрывая в голосе беспокойства за приёмную дочь, вытаращилась Адайя.
— Нет, конечно, — легко пожимаю плечами. — Несмотря на то, что она действительно очень хочет стать сильной воительницей и со всем вниманием слушает мои уроки, она — ребёнок и надолго сосредоточиться на занятиях не может, превращая всё в игру или просто начиная играть в других местах домена.
— А это не опасно? Она — маленькая девочка, а в этих подземельях ведь живут и другие демоны, я же правильно поняла? — с беспокойством продолжила допытываться женщина.
— Как бы тебе объяснить… Здесь на самом деле живут ещё несколько демонов, которые мне служат. Сейчас я их убрал, чтобы они тебя не нервировали, но для Шианни они совершенно безопасны, ведь она под моей защитой. Всё, что ты видишь — это мои владения, и в них я — Бог, чьё слово — Закон. Все мои слуги физически не способны ослушаться моего приказа, и насчёт Шианни я им дал вполне чёткие инструкции.
— А если сюда придёт демон, который не является твоим слугой?
— Если он будет враждебен, я его уничтожу, — вновь пожимаю плечами. — Но такое случается очень редко — это Тень, она бесконечна, и демонам здесь нечего делить.
— Так уж и нечего? — недоверчиво вздёрнула бровь женщина.
— Забрать силу друг друга мы не можем, сожрать друг друга — тоже, каких-то богатств и сокровищ здесь нет. Всё, что ты видишь — это конструкции из маны, которые держатся на воле и силе создателя, — начинаю пояснять, помогая себе жестом. — Единственное, что здесь имеет ценность, это образы из реальности, но их не отобрать силой, их можно передать лишь добровольно. Есть, конечно,
