— Нам следовало бить тревогу сразу, как нас пригласили на Луну, — сказал Джо. Ранситер должен был насторожиться, подумал он. — Шеф всегда предупреждал: всякая работа, связанная с отлетом с Земли, уже подозрительна. А на Луну вообще лучше не соваться из–за полной неразберихи с гражданским кодексом. Немало защитных организаций погорели на этом деле.
Если в мораториуме его оживят, подумал Джо, то первым делом он скажет: «Я всегда подозрительно относился к Луне». Выходит, недостаточно подозрительно. Слишком выгодным показался контракт. И он заглотил наживку. Хотя и чувствовал беду.
Система наведения космодрома Цюриха включила тормозные ракеты, корабль задрожал.
— Джо, — сообразил Тито Апостос, — тебе придется сказать Элле про Ранситера. Ты понимаешь?
— Я думаю об этом с момента взлета.
Корабль продолжал тормозить, одна за другой включались вспомогательные посадочные системы.
— Кроме того, — продолжал Джо, — я должен еще уведомить о случившемся Общество. Они нас с грязью смешают, скажут, что мы, как бараны, полезли в ловушку.
— Разве они не наши друзья? — спросил Сэмми Мундо.
— После такого провала у нас больше нет друзей.
Вертолет на солнечных батареях с широкой надписью по борту: «МОРАТОРИУМ ВОЗЛЮБЛЕННЫХ СОБРАТЬЕВ» ожидал у кромки космодрома Цюриха. Рядом с ним стоял похожий на жука человек в европейском костюме: схваченной красным шарфом твидовой тоге, тапочках и пурпурном поясе. Вытянув руку в перчатке, он направился к сошедшему с трапа Джо Чипу.
— Вижу, что путешествие не изобиловало радостными событиями, — сказал Фогельзанг, обменявшись с Джо кратким рукопожатием. — Могут ли мои люди подняться на борт вашего замечательного корабля и…
— Да, — ответил Джо. — Пусть поднимаются и заберут его.
Засунув руки в карманы, он мрачно побрел в сторону кафе.
Пошла обычная рутина, подумал Джо. Мы ускользнули от Холлиса, вернулись на Землю. Нам повезло. Теперь начинается новый этап. И от нас мало что зависит.
— Пять центов, пожалуйста, — сказала дверь кафе.
Джо подождал, пока кто–нибудь не выйдет, и скользнул внутрь, пропустив почтенную пару. Сел к стойке и, сгорбившись, принялся изучать меню.
— Кофе, — сказал наконец Джо.
— Сливки, сахар? — поинтересовался динамик.
— Сливки и сахар.
Из маленького окошечка выдвинулась чашка кофе, два завернутых в бумагу кусочка сахара и пакетик со сливками.
— Одну международную кредитку, пожалуйста, — произнес динамик.
— Запишите на счет Глена Ранситера, Корпорация Ранситера, Нью–Йорк.
— Вставьте, пожалуйста, кредитную карточку.
— Я уже пять лет не пользуюсь кредитной карточкой. Вначале нужно выплатить…
— Тогда одну кредитку. — Из динамика послышалось зловещее тикание. — Иначе через десять секунд я вызываю полицию.
Джо заплатил, и тикание прекратилось.
— Тоже еще, посетитель! — огрызнулся напоследок динамик.
— Однажды, — с ненавистью произнес Джо, — люди вроде меня восстанут, и тирании бездушных машин придет конец. Вернутся простые человеческие ценности, теплота, отзывчивость, и человек, прошедший через такие испытания, как я, которому действительно нужна чашечка горячего кофе, просто чтобы прийти в себя, получит ее независимо от того, есть у него кредитка или нет. — Он взял пакетик со сливками и тут же брезгливо отодвинул его в сторону. — Кстати, ваши сливки, молоко или что это было, давно прокисли.
Динамик молчал.
— Давайте, делайте что–нибудь! — сказал Джо. — Когда речь шла о деньгах, вас трудно было остановить.
Платная дверь кафе распахнулась, и вошел Эл Хаммонд.
— Ранситера уже погрузили на вертолет. Спрашивают, полетишь ли ты.
— Посмотри на эти сливки, — сказал Джо, поднимая пакетик. Жидкость превратилась в прилипшие к стенкам комки. — Вот это подают за одну кредитку в технологически развитом и современнейшем городе мира. Я не уйду отсюда, пока они не заменят сливки или не вернут деньги.
Эл Хаммонд положил руку ему на плечо и внимательно на него посмотрел:
— В чем дело, Джо?
— Вначале — сигарета, затем устаревший на два года телефонный справочник в корабле. Сейчас мне подают недельной давности сливки. Я этого не понимаю, Эл.
— Пей без сливок, — посоветовал Эл Хаммонд. — И давай иди к вертолету, Ранситера надо срочно отправлять в мораториум. Мы подождем тебя на корабле. Потом заедем в ближайшее представительство Общества и напишем подробный рапорт.
Джо поднял чашку и увидел, что кофе холодный, густой и старый. На поверхности плавала плесень. Он с отвращением отставил чашку. Что происходит? Что–то со мной случилось.
Неожиданно отвращение перешло в неясный, жуткий страх.
— Пойдем, Джо, — Эл Хаммонд сжал его плечо. — Забудь про кофе, это ерунда, сейчас главное доставить Ранситера в…
— Ты знаешь, кто дал мне эту кредитку? — спросил Джо. — Пат Конли. И я тут же сделал то, что всегда делаю с деньгами, — выбросил на ветер. На прошлогоднюю чашку кофе… Поедешь со мной в мораториум? Мне нужна поддержка, особенно при разговоре с Эллой. Может, свалим все на Ранситера? Скажем, что решение о полете на Луну он принял единолично. Собственно, так и было. А может, придумаем что–нибудь? Мол, корабль разбился, или Ранситер просто умер, а?
— Ранситер все равно с ней свяжется, — сказал Эл, — Так что лучше говорить правду.
Они вышли из кафе и направились к вертолету Мораториума Возлюбленных Собратьев.
— А может, пусть Ранситер сам ей скажет? — предложил Джо, когда они поднялись на борт. — А что? Он же решил лететь на Луну? Вот пусть и говорит. К тому же он привык с ней общаться.
— Вы готовы, джентльмены? — спросил Фогельзанг, занимая место в кабине. — Не пришло ли время направить наши скорбные стопы к последнему пристанищу мистера Ранситера?
— Валяйте, — бросил Эл Хаммонд.
Как только вертолет оторвался от Земли, владелец мораториума нажал на кнопку, и из доброго десятка динамиков, натыканных по всему салону, полились звуки бетховенской Missa Solemnis.
— А знаешь, что Тосканини всегда пел со своим хором, когда дирижировал? — спросил Джо. — В «Травиате» можно слышать его голос во время арии «Sempre Libera».
— Нет, не знаю, — ответил Эл, глядя на ровные, однообразные, монолитные строения Цюриха, торжественно проплывающие внизу.
— Libera me, Domine, — прошептал Джо.
— Что–что?
— Смилуйся надо мной, Господи. Это же общеизвестно.
— С чего ты об этом подумал?
— Из–за проклятой музыки. — Повернувшись к Фогельзангу, Джо крикнул: — Выключите музыку. Ранситер ее все равно не слышит. Зато ее слышу я, а мне это совершенно не нравится. Тебе тоже? — спросил Джо у Эла Хаммонда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
