услышав это ужасное слово:
– Да, мне это известно.
– Значит, ты все понимал?
Он помедлил:
– Нет. Откровенно говоря, тогда нет.
Она опустилась на траву, и он сел рядом.
– Ты должен простить себя, Бентли, потому что не был виноват. Просто прими это.
– Дай мне время, Фредди. Теперь я знаю, что смогу, – сказал он твердо, осознав, что так и будет.
Некоторое время они сидели молча. Горизонт потемнел, на небе высыпали звезды. Бентли окинул взглядом плодородные земли, которые его семья обрабатывала в течение восьми столетий. Похолодало, близилась ночь. Вздохнув, он обнял жену и, прижав к себе, тихо заговорил:
– В детстве я любил это место. Это был мой собственный маленький Эдем. Я делал что хотел, и никто меня не останавливал, не читал нотаций. Я скучал по матери, но не был несчастным. В то время я не чувствовал себя брошенным, скверным или нелюбимым. Мне можно было пригрозить лишь изгнанием из моего маленького рая.
– Ты боялся этого?
– О да! – вздохнул Бентли. – Каким-то образом она сумела убедить меня в том, что именно так намерен поступить со мной Кем: оторвать ото всего, что я ценю и люблю. Думаю, что с тех пор я всегда этого боялся. Мне даже кажется, что временами я сам подталкивал его к этому, чтобы прекратить ужасное ожидание. Я всегда считал, что он меня ненавидит, даже хотел, чтобы это было так!
Фредерика, чтобы успокоить, погладила его по спине:
– Я не верю, что брат ненавидел тебя.
– И ты права, – признался Бентли. – Так почему же я не могу поверить, что теперь все в порядке?
– Потому что раньше ты считал себя гадким и порочным, не мог поверить, что есть люди, которые любят тебя. Прошлое осталось в прошлом.
– И слава богу, Фредди! С тех пор как она лишила меня дома, я не знал покоя нигде. Думаю, что именно поэтому я и в Чатем так часто приезжал. У вас было то, что утратил я, – дом, в котором живут родные люди, объединенные любовью и взаимопониманием.
Она удивленно взглянула на него:
– Значит, ты это чувствовал? Какое у тебя нежное сердце!
Он было отмахнулся со смехом, но она продолжила свою мысль:
– Может, это звучит выспренно, но это так. Как ты думаешь, почему у нас всегда были тебе рады, несмотря на слухи, которые о тебе ходили? Да потому что ни у кого из нас духу не хватало выставить тебя вон. Даже у Эллиота. Мы любили тебя, Бентли, причем любили искренне.
Он притянул ее поближе, прислонив спиной к своей груди.
– Я очень ценил вашу дружбу, Фредди. Ни ты, ни Гас, ни кто-нибудь другой даже не догадывались, насколько сильно. А после… после той ночи я целыми днями слонялся здесь в ожидании твоего ответа. Так и не дождавшись, я подумал… что потерял все: не только своих друзей, не только возможность жениться на тебе, но и ощущение покоя и дома. Мне казалось, теперь я там чужой.
Фредерика вскинула голову:
– Ты о чем?
Он пожал плечами:
– О том, что каждому нужно место, куда он мог бы прийти, где он всегда желанный гость. Для меня таким местом был Чатем. Здесь, в Чалкоте, я все изгадил, потому что не мог удержать свои брюки застегнутыми. Страшно было даже подумать, что по той же самой причине я потерял свое место и в Чатеме, а вместе с ним и тебя. Это было невыносимо.
– Ты говорил об ожидании? Чего ты ждал?
Он еще крепче обнял ее и поцеловал в затылок:
– Твоего ответа, любовь моя.
– Какого ответа? – не поняла Фредерика.
– На предложение выйти за меня замуж, конечно. Мне было больно сознавать, что ты не изъявила желания, несмотря на то что произошло между нами. Я знал, что ты никому об этом не сказала. И знаю также, что в конце концов дала согласие исключительно из-за ребенка, то есть я буквально вынудил тебя согласиться. Но, любовь моя, если только ты останешься со мной, если согласишься жить в Белвью, то у нас, уверен, все получится. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Мне многое придется исправить, но без тебя я не смогу. Я хочу, чтобы у нас была семья, настоящая семья. Что ты на это скажешь?
Но Фредерика все еще размышляла над другими его словами. Потом наконец заметила:
– Бентли, но ты никогда ничего не говорил о женитьбе. Ты… ты бросил меня среди ночи, и больше от тебя не было ни слуху ни духу! Чего ты ждал от меня? Что я спущусь к завтраку и объявлю во всеуслышание, что отдала тебе свою девственность? Да ведь Гас и Эллиот убили бы тебя! Поэтому я никому ничего не сказала.
Она спиной почувствовала, как напряглось тело мужа.
– Побойся бога, Фредди! – в ужасе воскликнул он. – Я не бросал тебя среди ночи! Уже рассвело, и твоя служанка чуть не застала нас в постели. Мне пришлось полуголым прыгать из окна! А ты знаешь, как там высоко. Я же ногу подвернул, потом целых две недели хромал!
Фредди с трудом сдержала смех:
– Не может быть!
– Тебе бы только смеяться надо мной! Разве мало я страдал, пока ожидал твоего ответа?
Она попыталась сдержать смех, но было очень трудно проникнуться сочувствием, представив, как муж, полуголый, выпрыгивает из окна третьего этажа.
– Бентли, я очень рада узнать, что ты хотел на мне жениться. Но я ведь не умею читать мысли. Можно было бы хоть записку оставить.
– Но, Фредди, я, ей-богу, оставил записку! – удивился он. – С предложением руки и сердца. Целый час потратил, всю твою бумагу извел. Записку положил на подоконник. Ты ведь не хочешь сказать, что…
– Боже мой! – воскликнула Фредди, вытаращив глаза. – А я-то гадала, кто израсходовал всю мою бумагу!
– Неужели ты ее не видела? А я-то думал… просто с ума сходил.
У Фредерики защемило сердце. Значит, он сразу сделал ей предложение руки и сердца. И она ему поверила. После всего, через что им пришлось пройти, она не могла бы сказать, почему это было для нее так важно.
– Значит, тебе была нужна я? Ты хотел жениться на мне, а не выполнял свой долг? И не жалеешь об этом?
Бентли приложил руку к ее уже чуть округлившемуся животу и нежно погладил его.
– Видит бог, Фредди, в моей жизни было много такого, о чем я сожалею, но только не о том, что мы с тобой вместе. Дай-ка мне твою руку.
Она протянула ему ладошку. Бентли снял со
