нашла тогда слов. Какое-то время она ещё стояла там, в одном номере со мной, пока я засыпал. Затем, тихо ушла, щедро исполнив мою последнюю просьбу. В любом случае, деньги путешественнику никогда не помешают.
Проснулся я от мыслей, что нужно как можно скорее бежать из этого города.
Ещё давно я понял, как важны для человека его собственные ритуалы. Мои было каждый раз, когда я покидаю какой-нибудь город, делать остановку на заправочной станции – даже в том случае, если мне это вовсе не необходимо. Исключения, конечно же, были когда я летал на самолётах, отплывал на кораблях или ехал на поездах или автобусах; но если у меня была такая возможность – я никогда её не упускал и в последний оглядывался назад, на город, который покидаю. Для меня, это было как прощание со всем, что меня с ним связывало. Правда, в этот раз, мне придётся задержаться здесь надолго.
Ночной сторож с заправки видит, что у меня не осталось сигарет и дёт прикурить. Ему явно скучно и он думает, что скучаю и я. Но он сильно ошибается. Я могу ждать столетиями; а всего лишь одна ночь – как простая передышка.
– Ты, это, не иначе, как ждёшь кого-то? – спросил он, вместо того, чтобы продолжать вежливо помалкивать, – сюда редко, кто ночью заходит, кроме всяких алконавтов и дальнобойщиков; но ты, я вижу, не из тех и не из других. Чёрт, даже бродячие дворняги так далеко не заходят, потому что знают, что искать им здесь нечего. А ты, вон, дошел.
– Да, я кое-кого жду. Вроде как, если я ничего не нарушил, имею право.
– А он придёт – тот, кто должен? В смысле, кто же он такой, что заставляет так долго ждать посреди глуши поздней ночью такого доброго человека?
– Я вовсе не добрый человек. И я не знаю, явится он или нет. На рассвете я в любом случае уйду отсюда – один или вместе с ним.
– Всю ночь так вот просидишь?! Если собрался далеко, то лучше так не заигрывать со своим здоровьем. Вообще, правила запрещают, но плевать на них – можешь зайти погреться в моей кабинке. У меня там чайник, телик и блок сигарет. Если есть деньги – то купи себе что-нибудь в магазине. Но нельзя просто так сидеть на морозе.
– Мне и так тепло. К тому же, не хочу пропустить момент, когда она явится. А если и вовсе не приедет – то хочу запомнить то, как ждал её.
– Да ты псих. Ты сказал «она»?! Значит дело опять в очередной бабе?! Ха, вот уж над чем я не стал бы на твоём месте волноваться.
– Я вовсе не беспокоюсь – не видишь что ли, что я просто сижу и спокойно гадаю: придёт иль не придёт.
– Уж, послушай: я уже давно в автозаправочном бизнесе и знаю, что к чему. Ты потратишь меньше топлива и будешь ехать легче, если отправишься туда, куда собрался, один. Вся эта школьная романтика – она только утомляет, тратит и деньги, и горючие.
– Конечно, я знаю. Но мне кажется, что я делаю это больше ради неё, чем для себя. Мне плевать на себя – я прожил достаточно долго, чтобы самому себе наскучить. Теперь, мне хочется остаться у кого-нибудь в памяти, пусть и ненадолго, не просто призраком, а продолжением глаз и воображения.
Не знаю, с чего это мне захотелось излить душу этому охраннику. Наверное, нам обоим долгое время просто не было с кем поговорить. Теперь, уже всё равно с кем и совсем не важно о чём – можно даже о личном – но говорить. Он сказал:
– Ты как-то слишком сложно всё это закрутил. Это напомнило мне историю про одного странного парня, который тоже прошел через эту заправку. Он пришел сюда, как и ты, чтобы найти кого-нибудь, кто согласился бы его подвести. При этом он отвечал, что ему абсолютно плевать, куда ехать. Ну, нашел он себе такую машину, которая тоже ехала куда-то и водитель которой остановился здесь заправиться. Через несколько дней я читаю об этом парне в новостях: этот водитель завёз его глубоко в лес, избил, отнял телефон со всеми деньгами, общей суммой в десять тысяч долларов и семь тысяч евро. Еле живым, этот путешественник добрался до какого-то городка и сообщил обо всём полиции. Даже не знаю, как он всё это объяснял. Вот интересно же: на кой чёрт он полез путешествовать автостопом, когда у него по карманам разбросано такое состояние?! Люди не от хорошей жизни бросаются в любой остановившийся автомобиль, чтобы добраться туда, куда им надо. Разве он не мог с такими-то деньгами жить нормальной жизнью на одном месте?! Знаешь, сколько бы мне пришлось вкалывать, чтобы собрать такие деньжищи?! Вот и я не знаю. Нет, обязательно нужно было пускаться во все тяжкие и всё портить. Разве люди идут на такое, когда им есть, что терять?! Нет, с места срываются только в конец отчаявшиеся – остальные делают это от жира и попадают в вот в такие вот истории. Я не хочу гадать: есть тебе чего терять или нет. Просто задумайся: во что ты ввязываешься, на что идёшь. Ты уже человек видно, что не молодой, и пора бы определиться с курсом. Но это я так – не подумай ничего плохого, там, что я пытаюсь навязать тебе своё мнение или запудрить мозги, или чего там ещё. Просто, мне кажется, смерть настигает даже тех, кто думает, что он бессмертен – так или иначе. Бессмертных нет – есть только те, кто считает себя такими. Мы должны оставаться жить там, где нам хорошо. А вот так бесконечно скитаться – кто не знает этого, думает, что в такой жизни полно романтики. Но дерьма в постоянных путешествиях не меньше, чем в чехарде какой-нибудь офисной мошкары. Ты ведь такой смотришь потом: какой путь я проделал, аж обделаться можно, а ведь никуда не пришел. Может быть, было бы лучше, если бы мы остались жить на одном месте. Ведь, кажется, все люди когда-то были кочевниками, но ведь было что-то, что заставило их остановиться – нечто важное. Путешествие – это, конечно, хорошо. Но они ведь убивают.
– Если путешествия убивают – тогда стоит шататься по свету ещё больше, – улыбнулся я.
– Ты уже сказал своё слово, старик, а я его услышал. Но как насчёт той девчонки, которую ты собрался взять с собой?! На себя тебе плевать –
