В нашем случае секунды для точного прицела могли оказаться критическими. Вампиры уязвимы для пуль, но способны оправиться от любого ранения, кроме самого уже смертельного, и отлично это знают. Вампир Красной Коллегии почти всегда, не колеблясь, бросится на вооруженного смертного, зная, как трудно попасть в действительно уязвимое место, особенно с учетом того, что этот визжащий монстр несется на вас во весь опор. Вам придется попасть ему точно в голову, или перебить позвоночник, или выпотрошить к чертовой матери, чтобы лишить вампира Красной Коллегии подвижности, да и то рано или поздно они оправятся и от этих ран — дайте им только время и побольше крови.
Мёрфи очень хорошо знала, в кого ей придется стрелять, — ей и в прошлом не раз приходилось иметь дело с Красными. Чего нельзя сказать об остальных работавших в этом здании.
День для ФБР выдался по-настоящему неудачный.
Мы быстро и бесшумно скользили по коридору, и когда из комнаты для отдыха вынырнул перепуганный тип конторского вида, я едва не испепелил его разрядом своего жезла. На шее у Мёрфи висел бейджик, и она приказала клерку вернуться и забаррикадировать дверь. Тот повиновался беспрекословно.
— Может, и нам? — пробормотал Рудольф. — В комнату? И забаррикадироваться?
— У них с собой тяжеловес, — сообщил я Мёрфи, вновь возглавив шествие. — Большой, сильный, стремительный. Вроде луп-гару. Какой-то персонаж майя, ик-не-помню-как-дальше.
Мёрфи выругалась.
— И как нам его убить?
— Не знаю точно. Но дневного света он точно не любит. — Несколько кабинетов, мимо которых мы проходили, выходили окнами на улицу, и в приглушенном шторами вечернем свете голубоватое сияние моего амулета словно померкло.
Однако еще более зловещей, чем полумрак, казалась тишина. Ни шелеста воздуха в вентиляционных коробах. Ни поскрипывания лифтов. Ни телефонных звонков. Единственное, что нарушало тишину, это прогремевшие дважды вспышки панической, но практически бесполезной стрельбы, да охотничьи вопли вампиров. И все это время ровное «бум-бум-бум» Икова сердцебиения становилось все громче и ближе.
— Может, нам не помешали бы зеркала или что-нибудь в этом роде, — заметила Мёрфи. — Запустили бы дневного света побольше.
— Это сложнее, чем выглядит в кино, — вздохнул я. — Но, допустим, я могу проделать дырку в стене здания. — Я облизнул губы. — Фигня вопрос. Где у нас тут юг? Если дырявить, там больше света.
— Вы угрожаете уничтожить федеральную собственность! — пискнул Рудольф.
Выстрелы ударили на этот раз ближе — возможно, на третьем этаже, прямо под нами. А может, и на четвертом, только эхо от перегородок мешало понять направление.
— О Боже, — всхлипнул Рудольф. — Господи Иисусе. — Он начал бормотать это себе под нос снова и снова — бездумно, от страха.
— Ага, — хмыкнул я. Мы как раз подходили к комнате для допросов. — Вот у нас и Трусливый Лев. Прикрой меня, Дороти.
— Напомни мне потом спросить, о чем это ты, черт подери, — отозвалась Мёрфи.
Я взялся за дверную ручку, но помедлил. Тилли вооружен, предположительно достаточно умен, чтобы бояться, так что, возможно, просто открыть дверь и напугать его еще сильнее было бы не самой лучшей идеей. Поэтому я отступил чуть вбок, протянул руку и постучал. Азбукой Морзе: Стрижка и бритье.
Последовало молчание, потом с другой стороны двери постучали в ответ. За четвертак.
Я повернул ручку и медленно, очень медленно открыл дверь.
— Тилли? — произнес я хриплым шепотом. — Сьюзен?
Окон в комнате для допросов не было, и в ней царила абсолютная темнота. В дверном проеме возник Тилли, прикрывавший глаза от света моего амулета.
— Дрезден?
— Он самый, — подтвердил я. — Сьюзен?
— Я здесь, — откликнулась она из темноты дрожащим от страха голосом. — Меня приковали к стулу. Гарри, нам надо бежать.
— А я чем занят?
— Ты не понимаешь. Эта тварь, этот барабанный стук. Это пожиратель. С такими не бьются. От таких бегут и молятся, чтобы внимание их привлек кто-нибудь помедленнее тебя.
— Угу. Мы с Иком уже встречались, — буркнул я. — И мне не хотелось бы повторять этого еще раз. — Я протянул руку в сторону Тилли. — Мне нужны ключи от наручников.
Тилли колебался, явно разрываясь между чувством долга и животным страхом, нараставшим в доме. Он покачал головой, но как-то не слишком убежденно.
— Тилли, — произнесла Мёрфи, нахмурившись. — Поверьте мне. Пожалуйста, просто поверьте. До тех пор, пока эти трое в здании, люди будут гибнуть.
Он отдал мне ключи.
Я взял их и повернулся к Сьюзен. Она сидела на том же самом стуле, что и я при прошлом моем разговоре с федералами. В своих черных кожаных брюках и черной футболке она казалась странно уязвимой — с учетом ситуации, конечно. Я подошел к ней и принялся возиться с наручниками.
— Спасибо, — тихо сказала она. — А то я тут уже немного беспокоиться начала.
— Должно быть, они вошли через подвал, — предположил я.
Она кивнула.
— Они так и будут подниматься от этажа к этажу. Убивая всех, кого смогут. Это их обычная тактика: устранить главную цель и оставить недвусмысленное послание всем остальным.
Тилли тряхнул головой, словно пытаясь унять головокружение.
— Это… Что? Я знаю, некоторые картели в Венесуэле и Колумбии орудуют так, но…
Сьюзен бросила на него раздраженный взгляд.
— Ну, о чем я вам говорила последние пятнадцать минут?
Снова послышался охотничий вопль вампира, на этот раз не приглушенный перекрытиями.
— Они уже здесь, — прошептала Сьюзен, растирая освобожденные запястья. — Надо уходить.
Я помедлил.
— Они будут убивать этаж за этажом, пока не найдут цель, — тихо произнес я.
Сьюзен кивнула.
Я прикусил губу.
— Значит, если мы сбежим… они продолжат подниматься. До самого верха.
Мёрфи обернулась ко мне, тут же взгляд ее метнулся обратно, в темноту коридора.
— Драться?
— Нам их не одолеть, — убежденно сказал я. — Не здесь, на их условиях. У них все преимущества. Но и бросить всех этих людей мы не можем.
Мёрфи сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.
— Нет, не можем. И что нам тогда делать?
— Ни у кого оружия лишнего не найдется? — поинтересовалась Сьюзен.
Никто не ответил. Она кивнула, подошла к массивному столу, перевернула его одной рукой и оторвала тяжелую стальную ножку с такой легкостью, словно та крепилась не стальными саморезами, а клеем для детских поделок.
Тилли смотрел на это, разинув рот.
— Ох, — только и сказал он, очень тихо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
