Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться, и у нее голова кружилась от голода. Как бы сильно она ни ненавидела его, она была вынуждена лежать в его постели, как слабое и жалкое существо, и позволить ему кормить себя с ложечки. Она не шевельнулась, пока он подсовывал ей одну руку под спину, а другую под ноги. Он осторожно приподнял ее и усадил в постели, подложив под голову большую пуховую подушку.
— Ну вот, теперь можем и пообедать.
Он откинул деревянные ножки подноса и установил его у нее над коленями.
— Надеюсь, это не маисовый суп? — спросила она, с любопытством заглядывая в тарелку с супом.
— Маисовый суп? Черт побери, а какое это имеет значение?
— Мой отец все-таки тори.
— Господи, да я давно это знаю. Что ваш отец, что мой дядя, это ужасные люди. Будь их воля, они обратили бы в свою веру всю Англию! Они высказывают просто устрашающие идеи. Надеюсь, вы не будете сейчас обсуждать со мной закон о зерне? Ладно, не отвечайте? Дайте мне сначала накормить вас.
Он уселся рядом с ней на постели и, взяв ложку, помешал горячий суп.
«Позволить ему кормить меня с ложечки? Нет, это уж слишком». Как-никак сейчас она сидит, а не лежит на спине как куль с мукой.
— Теперь мне не нужна ваша помощь. Я справлюсь сама.
— Как хотите, — сказал он, протягивая ей ложку. Однако ее пальчики настолько ослабли, что смогли сделать только жалкий виток вокруг ложки. Она сдвинула указательный палец к широкой части ложки и погрузила ее в суп. Дрожащей рукой она вынула ложку, но не сумела донести ее до рта. Палец соскочил, и горячий суп выплеснулся на ее ночную рубашку, точнее, его рубашку, сшитую любимой тетей Агнес.
— Замечательно! И все из-за вашего несносного упрямства, — сказал он, отбирая у нее ложку, — Теперь послушайте меня. Откиньтесь на подушки и откройте рот. Хватит доказывать мне свою непобедимость.
Она послушно открыла рот.
Вскоре тарелка была пуста, и от свежего хлеба не осталось ни крошки. У нее снова потекли слюнки. Она могла бы съесть целый котелок супа. И еще она хотела хлеба, густо намазанного маслом. Но он встал и убрал поднос.
— Больше нельзя, — сказал он, увидев ее заблестевшие глаза. — Иначе вы заболеете. Поверьте мне. Вы сможете снова поесть не раньше чем через два часа.
Она отвернулась от него. Джейсон увидел, как ее пальцы вцепились в одеяло и начали комкать его.
— Вам больно?
Она покачала головой и затем внезапно подняла на него глаза.
— Я знаю, Милли здесь, — прошептала она. — Я слышала ее голос. Позвольте мне побыть с ней вдвоем. Мне нужно. Пожалуйста.
— В самом деле? — спросил он. В голосе его звучало явное пренебрежение. — Зачем вам Милли? Три дня я один прекрасно справлялся с вами. Скажите, чего вам не хватает?
— Не скажу! Немедленно пришлите ко мне мою горничную.
Наконец его осенило, почему она могла требовать свою горничную.
— Хорошо, Хэтти, — сказал он. — Только послушайте меня. Милли пробудет с вами всего пятнадцать минут. Я не хочу, чтобы об этом узнали слуги. И вам, и мне повредят сплетни. Вы понимаете, это может иметь роковые последствия. Вы — лорд Гарри. Не забывайте об этом. — И, направляясь к двери, бросил на ходу: — Я вернусь через пятнадцать минут. И тогда, Хэтти, мы потолкуем с вами, если, конечно, вы будете хорошо себя чувствовать.
Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем в дверях показалась крупная, немного нескладная фигура верной Милли. Интересно, дал ли ей маркиз какие-либо указания? Вероятно, да.
— Мисс Хэтти! Бедный мой ягненочек!
«Бедный ягненочек» был несказанно рад даже этой пятнадцатиминутной свободе. Милли радовалась не меньше своей питомицы. Она суетилась возле нее подобно наседке, отыскавшей своего пропавшего цыпленка.
Наконец все необходимое было сделано. Хэтти нервно посматривала на часы.
— Милли, у нас еще есть время. Пока маркиз не вернулся, быстро расскажите, что вам удалось узнать.
— Маркиз не такой ужасный человек, как я думала. Клянусь вам. Он вызволил вас из очень запутанной истории. И я должна честно сказать вам, что он ухаживал за вами лучше доктора. Нет, конечно, я не одобряю, чтобы неженатый человек находился так близко от молодой девушки. Но в остальном я согласна с ним. Именно так все должно было быть: вы должны оставаться лордом Гарри. Иначе… Страшно подумать, что может случиться.
— Ну, и что еще сказал его светлость? Поручил причесать мне волосы для полного порядка?
— Ну что вы, мисс Хэтти! Зачем наговаривать на него лишнее? — отшучивалась горничная. — Я сейчас причешу вас. Боюсь, его светлость не сможет лучше меня оказать вам эту услугу.
Милли действительно была очень осторожна, и Хэтти отдавала должное ее ловкости, так как от каждого прикосновения расчески боль усиливалась. Она продолжала расспрашивать горничную, чтобы в разговоре отвлечься от боли.
— Чем вы занимались эти три дня? Как маркиз объяснил слугам ваше присутствие?
— Ничего особенного я здесь не делала, мисс Хэтти. Его светлость сказал, что я заслужила каникулы после всего того, что мне пришлось испытать вместе с вами. Сэр Арчибальд, разумеется, считает, что вы поехали погостить к сестре маркиза, а я сопровождаю вас во время этой поездки. А слугам его светлость, кажется, сказал, что меня прислала его сестра, проверить, не нужно ли что-то приготовить в доме к ее следующему приезду. Я не думаю, что они поверили ему, но делают вид, что ничего не знают. Большинство его слуг мне нравится. Но вот Крофт — сущее наказание! Хитрый и осторожный, как приходский священник. Пока маркиз здесь, ни разу не напился так, чтобы свалиться в каком-нибудь углу. Так и шныряет по всему дому и озирается, как бы маркиз не застал его с бутылкой в руке.
Хэтти не выдержала и отстранила ее руку с расческой.
— Послушайте, Милли. Я вижу, вы действительно начинаете думать о маркизе как о добродетельном и сердечном человеке. Вы забыли, что он сделал? Он жесток и безжалостен. Его теперешнее поведение обманчиво. У вас неверное представление о нем. Он просто хочет избежать огласки. Он сам мне так сказал. И все его благородство только на словах. Он обманщик, Милли, он…
— Он надменный, он вечное зло. Какие похвалы вы мне еще воздадите, мисс Ролланд?
Она быстро обернулась и увидела маркиза, стоящего в дверях.
— Вполне согласна с вашими словами, — сказала она холодным тоном, таким же, как ледяной ветер за окном. — Я бы еще добавила — дьявол. Будьте вы прокляты, из-за вас у меня так болит бок!
Она была готова разрыдаться, но сдержалась. Нельзя позволять себе этой слабости у него на глазах. Маркиз спокойно взглянул на Милли:
— Пятнадцать минут прошло. Вы сможете еще увидеть свою госпожу сегодня вечером. Вероятно, она снова предпочтет ваши услуги моим. Мне очень жаль, но сейчас вам придется расстаться. Мы не можем рисковать.
