Она хорошо определяла желание у мужчин, но с его стороны оно не ощущалось. Вероятно, он предпочитал более опытных женщин типа Тенди. Интересно, знает ли он Елену Вольтерра, подумала она.
Робот-слуга принес им запотевшие кружки охлажденного золотистого пива. Затем в комнату вкатили стол с деликатесами. Через огромное окно сюда проникали потоки солнечного света, что в этих широтах считалось большой редкостью.
Тенди в ее голове не находила себе места. Ее волновало присутствие бывшего любовника. Ей не терпелось лечь с ним в постель, даже будучи в другом теле. Риза попыталась молча передать ей, что Стив в ней явно не заинтересован.
Во время еды Стив сказал:
— Вы хотите задать вопросы относительно Тенди?
— Вы были с нею близки, не так ли?
Он улыбнулся:
— Вы, несомненно, об этом знаете.
— Да, знаю. Извините, что я говорю об очевидных вещах. Скажите, когда вы последний раз ее видели?
— Прошлым летом, — ответил он. — Незадолго до ее смерти.
— Когда именно?
— Дайте подумать. Весной мы были вместе в Веракрутце. В конце апреля и начале мая. Затем она вернулась в Европу, в Монте-Карло, к Клоду. Вы знаете о Клоде?
— Конечно.
— Ну, хорошо. Так вот, я увидел ее снова где-то в конце июля.
«Уже после того, как я сделала свою последнюю запись», — сказала Тенди.
— Где это было? — спросила Риза.
— Мы встретились в Лиссабоне. Вместе доехали до Стокгольма, где у меня были семейные дела. А она поехала дальше в Финляндию. В середине июля я к ней присоединился. Мы вместе попутешествовали по Арктике, затем поехали в Киев, а оттуда вылетели в Цюрих. В Цюрихе я и оставил ее. Через несколько дней она погибла.
— Вы ее не видели с конца июля?
— К сожалению, да. — Кивком головы он указал на пустую тарелку Ризы. — Перейдем к горячему, или вы хотите рыбы?
— Я бы попробовала еще горбуши.
— Я тоже. — Он улыбнулся, это был первый признак приязни с его стороны. Они наполнили тарелки, и по этому сигналу робот принес еще пива.
— Насчет Тенди…
— Когда она оставила меня в Цюрихе, я понял, что она снова встретила Клода и они поехали в Сант-Мориц. — Его лицо стало серьезным. — До октября я не слышал о ее смерти. Я думал, что она все еще путешествует вместе с ним.
— Что вы можете мне сказать о ее смерти?
— Это слишком холодная тема для такого теплого дня.
— Пожалуйста, — попросила Риза. — Для меня важно это знать. Для… нас важно. Видите ли, Тенди не может помнить об этом. Ее последняя запись была сделана в июне. Она пытается воссоздать свои последние шесть недель, и в особенности подробности ее… ее смерти. Вы можете в этом помочь?
— Как я уже говорил, моя информация из вторых рук. Мне сказали, что она каталась на лыжах с Клодом. Они спускались с высокого склона на большой скорости, чтобы пересечь пропасть. Она уже перелетала пропасть на высоте около сотни метров, когда ее снаряжение вышло из строя. Отказали гравитационные подушки. Она упала. Говорят, ее тело смогли достать только через неделю.
Риза была в шоке.
— Я надеюсь, это была быстрая смерть.
— Да, скорее всего.
Они помолчали. Риза заметила, что Стив разглядывает ее лицо и поняла, что он пытается, минуя ее, найти путь непосредственно к Тенди. Конечно же, обращение к трансплантированной личности напрямую было грубейшим нарушением этикета. Говорить следовало с живыми, а не с ожившими. Стив вряд ли мог совершить такой поступок, хотя ему и хотелось схватить руки Ризы и оказаться в объятиях Тенди.
— Я очень сильно любил ее, — сказал он через некоторое время. — Вряд ли она понимала это. Мы всегда были, как это принято, небрежны в своих отношениях. Я хотел, чтобы она родила для меня ребенка, хотел жить с ней. Но я никогда даже не намекал на это, нас с ней соединяла только кровать. Я сожалею об этом.
— Будете ли вы обижены, если я скажу, что Тенди больше знала о ваших чувствах, чем вы думаете? — спросила Риза.
Он слабо улыбнулся и пожал плечами, как бы сомневаясь в сказанном.
Они едва притронулись к остальным блюдам. Затем вышли в сад, который находился во внутреннем дворе ресторана. Оба молчали. Посредничество в беседе между Стивом и Тенди измотало Ризу. Наконец-то она выяснила один из вопросов для себя и своей новой личности. Если Тенди и погибла насильственной смертью, то Стив Холенбек был здесь ни при чем.
В аэропорту, помогая ей спуститься с вертолета, он сказал:
— Жаль, что я больше ничем не могу вам помочь.
— Вы мне очень помогли. Мы обе вам благодарны.
— Куда вы теперь?
— Хочу увидеться с Клодом, — сказала Риза. — Мы не знали, кто из вас был с Тенди перед смертью. Теперь все становится на свои места. Вы не знаете, где я могу найти его? Ведь он, наверное, оправился от шока и может рассказать о несчастном случае.
Стив прореагировал так же резко, как и тогда, когда Риза сообщила, что обладает личностью Тенди.
— Вы разве не знаете? — спросил он.
— О чем?
— Клод тоже мертв. Он умер в декабре, плавая ночью в районе Большого Барьерного Рифа. Он не расскажет вам ничего. Ничего. Разве что вы сможете найти человека, которому трансплантировали его личность, и попытаться поговорить с ним.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Франческо Сантоликвидо произнес с ясно наигранным равнодушием:
— Рад снова тебя видеть, Джон. Я всегда рад, когда ты заходишь к нам.
Родитис пожал протянутую ему руку. Это была легкая, теплая, но не рыхлая рука человека, который не отказывал себе в удобствах. Обстановка офиса Сантоликвидо выдавала в нем скорее сибарита, чем спартанца.
— Спиртное?
— Конечно, Фрэнк. — Они коснулись ультразвуковыми шприцами своих рук.
Сантоликвидо широко улыбнулся.
— А ты хорошо выглядишь, Джон. Все так же занимаешься гимнастикой?
— У меня всего лишь одно тело, — сказал Родитис, — и я поддерживаю его в форме.
— Действительно. — В глазах Сантоликвидо мелькнуло беспокойство. Родитис подозревал, что он побаивается его, и ему это нравилось, ведь Сантоликвидо занимал очень высокое общественное положение, очень высокое. Он подумал о том, что же наговорила ему о нем Елена и как он на это прореагировал.
— А скульптура выглядит все так же великолепно.
— Козак? Да. Это шедевр, — Сантоликвидо засмеялся. — Я не забыл, что одна из твоих личностей — Антон Козак. Он еще не уговорил тебя создать звуковую скульптуру?
— Пытается, — сказал Родитис. — Но я знаю свои возможности.
— Ты мудрый человек.
— У меня нет таланта Козака. Я не мог бы стать таким
