Как и крупным хозяйствам, фермерам нужно приспособиться к окружающей среде; иначе им будет трудно преуспеть. Ключевыми являются отношения с властью и рыночными контрагентами, но и взаимоотношения с местным сообществом также важны. Отношение сообщества к индивидуальным предпринимателям является очень важным фактором делового успеха. Фадеева считает, что изначально враждебное отношение сельчан к вновь возникшему классу индивидуальных предпринимателей потихоньку улучшается[492]. Согласно ее исследованию, сельские жители начали понимать, что они зависят от успеха фермеров, особенно если бывшее коллективное хозяйство приказало долго жить. Фермеры, со своей стороны, понимают, что они должны нести на себе социальную нагрузку обанкротившихся крупхозов, чтобы избежать проблем в своем собственном хозяйстве. Время от времени им приходится совершать экономически невыгодные поступки.
Собранная нами информация подтверждает выводы Фадеевой. Несмотря на экономические проблемы и бесконечную борьбу за выживание, фермеры жертвуют часть ресурсов сельским сообществам. Местные администрации постоянно просят их о помощи, и они стараются ее оказать. «А потому что в селе никого не осталось», – говорят фермеры, имея в виду, что не осталось никого, кто бы мог помочь. Они подписывают договоры социального партнерства и стараются их выполнять[493]. «Заключаем договоры и выполняем эти обязанности», – говорят фермеры.
Просьбы муниципалитетов в целом такие же, как и в предыдущих примерах: чистка снега, содержание кладбищ и т. п. Объяснение фермеров, почему они оказывают помощь, широко распространено в сельской местности.
«– А как же, т. е. вы и так все в кредитах и тут еще [помогаете]?
– А как это же? Это же своя деревня».
Другая сторона социального поведения фермеров – это их взаимоотношения с пайщиками, у кого они арендуют землю. «Мы им поставляем солому там, вспашка огородов, кормов, отходов, зерноотходов. Много чего». И все это бесплатно. Таким способом они поддерживают сельские домохозяйства. Эти отношения также имеют социальную сторону, хотя у фермеров здесь есть очевидный экономический интерес: сохранить за собой арендованную землю. В ситуации жесткой конкуренции за землю между фермерами можно ожидать с их стороны бόльшую помощь владельцам паев.
Как уже было сказано, большинство фермеров не способны предоставить помощь в том же объеме, что и крупные хозяйства. Они просто меньше и менее устойчивы по отношению к рыночным колебаниям. Тем не менее они, как и крупные хозяйства, не могут избежать социальных обязательств. Они предоставляют помощь муниципалитетам и домохозяйствам, особенно владельцам арендуемой ими земли. Таким образом, здесь мы наблюдаем пределы пресловутого фермерского эгоизма.
Случай 5. Административные барьеры. Последний пример напоминает второй, где вся социальная сфера поддерживается местным сельхозпроизводителем. В этом аспекте они похожи, хотя во втором речь шла о ЗАО, а здесь о кооперативе (СПК). Кооператив образовался на месте колхоза в 2000 г. Сейчас в хозяйстве около 100 учредителей и 200 работников (большинство – жители поселка).
Будучи кооперативом, хозяйство предрасположено принимать в расчет интересы сельских жителей, так как многие из них являются членами кооператива. Так что здесь можно ожидать естественное переплетение интересов сообщества и предприятия. Наши ожидания подтвердились, когда мы поговорили с председателем кооператива и с рядовыми членами.
Этот случай интересен для нас, потому что он показывает, как местные чиновники и формальные правила могут подрывать отношения между предприятием и сообществом и становиться препятствием для проявлений доброй воли местных сельхозпроизводителей. Ключевым здесь стал разговор с председателем кооператива. Оказалось, что, помимо прочего, кооператив за свой счет отапливает администрацию, дом культуры и школу. В ходе разговора обнаружилось, что недавно им запретили начинать отопление, пока не будут оформлены какие-то документы, хотя до этого они отапливали эти помещения 12 лет.
«Вот на сегодняшний день, да, вот до чего дошло наше федеральное законодательство. У нас есть реальная возможность заморозить школу и клуб. В этом году Федеральное законодательство вышло, закон вернее, что у нас лицензия есть на пожароопасные эти объекты. В этом году она закончилась, чтобы ее продлить, надо представить правоустанавливающие документы на клуб, на школу, на контору, на все помещения, которые отапливаются. Надо установить право собственности. То есть строил это все Иван Петрович, да. Хозспособом, никаких проектов, ничего нету, теперь, чтобы это восстановить, надо заплатить бешеные деньги. Вот из-за одной бумажки, да, чтобы нам продлили лицензию, мы сейчас должны выкинуть массу денег, которые можно было бы людям отдать. Сейчас платим за техническую экспертизу клуба и школы 60 000 руб. Все это на плечах СПК».
Председатель был действительно в замешательстве от такого абсурда. Он думал, что хозяйство все делает правильно, по совести, но его добрая воля наталкивается на странные требования. Возможно, сами требования и не являются абсурдными, но никто не пожелал помочь им с ними справиться, выйти из ситуации. Бюрократическая машина оказалась глуха.
«Вот в <…> вся социальная сфера передана администрации района. Они за это дело платят. А нам не платят ничего, мы вот топим школу и клуб, нам никто копейки не заплатил. А сегодня еще дайте нам денег, чтобы мы разрешили вам топиться».
Заключение: нерыночный ответ на рыночные угрозы
К процессу маркетизации отношений в постсоветском селе ученые проявляют определенный интерес. Например, О’Брайен и другие утверждают, что новые рыночные институты ослабили вовлеченность в коллективные действия[494]. Мы же рассмотрели другой аспект маркетизации – трансформацию социально ориентированных коллективных хозяйств в рыночно ориентированные частные предприятия. Мы показали, что, несмотря на рыночные реформы, местные сельхозпроизводители по-прежнему оказывают покровительство местным сельским сообществам. Эта практика имеет свои плюсы и минусы.
С одной стороны, она сковывает экономическое развитие предприятия, так как отнимает ресурсы. С другой стороны, она является, возможно, последним средством сохранить жизнь в сельской местности в отсутствие государственной поддержки. В этом смысле мы рассматриваем «устаревшее» советское наследие как способ смягчить слабости как государственной политики, так и рыночного саморегулирования.
Советские отношения между предприятиями и сельскими сообществами претерпели огромные изменения, но их морально-этическое ядро сохранилось, хотя мы должны отметить, что оно может сильно варьировать от случая к случаю. Отношения предприятий и местных сообществ в современном российском селе лежат между традиционной моральной экономикой и спонсорством рыночного типа. Их можно описать как смесь дара, пожертвования, расчета, эгоистического интереса и обязательства.
Как сказал один успешный и богатый фермер в Алтайском крае: «Попы жалеют и отпевают, хирурги безжалостно и цинично вырезают, сам стремлюсь находиться посередине – меж этими двумя методами»[495].
Алие Сергиенко, Оксана Иванова[496]
Социально-экономическое развитие сельских районов Алтайского края: где концентрируется неблагополучие?
В настоящее время сельские муниципальные районы становятся объектами пристального внимания государственных органов управления как на федеральном, так и на региональном уровне. Во-первых, это вызвано необходимостью реализации Концепции устойчивого социально-экономического развития сельских территорий в Российской Федерации до 2020 г. и принятых на ее основе региональных программ. Во-вторых, обусловлено вступлением России во Всемирную торговую организацию, социально-экономические последствия которого специалисты во многом связывают с потенциальными угрозами для сельского хозяйства и сохранения сельского сообщества[497]. В связи с этим представляется важным обратиться к анализу современного состояния и произошедших за последнее десятилетие изменений в социально-экономическом развитии сельских районов Алтайского края как одного из аграрных регионов Сибири, выявить территориальные особенности такого развития и очаги неблагополучия.
В настоящее время Алтайский край представляет собой в социально-экономическом отношении зону относительного неблагополучия, это один из регионов с самыми низкими доходами населения в Сибири. И с начала 2000-х гг., несмотря на более высокие темпы сокращения бедности и роста реальных доходов, край представляет собой очаг бедности даже среди регионов аграрной специализации, которые за этот период развивались гораздо более высокими темпами. В 2011 г. бедность в Алтайском крае была в полтора раза масштабнее среднего уровня аграрных регионов и почти в два раза выше среднего уровня по России (22,9 %).
