Глава 28. «Oblivion partes» (часть 1).
Неприятные ощущения при перемещении, тем не менее, помогли Гарри удержаться на самой грани потери сознания. Через мутную пелену перед глазами он смог различить рядом с собой слизеринскую мантию.
- По… мо… гите, - еле шевеля пересохшими губами, произнес он. - По… зо.. вите Дамбл… дора или… Снейпа, - успел добавить он, преодолевая головокружение.
- Как будто бы я обязан, - сквозь шум в ушах услышал он чей-то голос.
- Умо… ляю… помо.. ги, - простонал Гарри.
- Поттер, ты даже не представляешь, сколько раз я мечтал увидеть тебя в таком состоянии, - ответил молодой человек, с гаденькой улыбочкой наблюдая за страданиями гриффиндорца.
Гарри не ответил, все же потеряв сознание.
- Надо бы бросить тебя здесь, ублюдок, - прошептал незнакомец, приподнимая брюнета, а потом беспардонно швыряя его на землю. - Найдут тебя здесь завтра утром, и может быть, тогда, наконец, тебя не спасет даже твоя слава Спасителя волшебного мира, - прошипел он, наклоняясь к самому лицу бесчувственного гриффиндорца. - Гарри Поттер, плюющий на комендантский час, найден в бессознательном состоянии на опушке Запретного леса! Может, тогда тебя, в конце концов, вышвырнут из Хогвартса? - продолжил он, вдохновляясь идеей.
Через несколько секунд глубокий вздох нарушил повисшую тишину.
- Уверен, что пожалею об этом! - раздался раздраженный голос незнакомца, который с усилием поднял безвольное тело Гарри и, водрузив его на плечо, направился в сторону больничного крыла.
В царстве мадам Помфри, куда он в итоге добрался со своей странной ношей, его встретили три остолбеневших фигуры.
- Это Поттер, я нашел его в коридоре, - солгал он, скрывая собственное нарушение комендантского часа. - Похоже, ему плохо.
- Клади сюда, - скомандовала медсестра и сразу же принялась обследовать пациента.
- Он поправится? - холодно спросил юноша.
- Да, с Гарри все будет в порядке. Спасибо, мистер Нотт, - ответил Дамблдор.
- Кто бы сомневался, - язвительно прокомментировал Теодор, бросая короткий взгляд на вторую ширму, которая скрывала другого пациента, и, коротко кивнув директору и декану, покинул больничное крыло.
- Как он? - спросил Снейп, разглядывая изможденное лицо гриффиндорца.
- Знаешь, все очень странно, Северус. Я не могу понять, что случилось. Гарри очень сильный маг, в Азкабане в стычках он не участвовал, и поэтому его теперешнее состояние я нахожу очень тревожащим.
- Может, его так обессилила трансфигурация или поддержание анимагической формы?
- Не думаю, Северус. Впрочем, бессмысленно сейчас пытаться определить причину. Скоро Поппи нам все расскажет, - ответил директор, обеспокоено глядя на бесчувственного юношу.
Вердикт медсестры не заставил себя ждать. После всех необходимых исследований она поведала мужчинам о том состоянии, в котором Гарри отправился в тюрьму. Смесь зелий, обнаруженная в крови гриффиндорца, привела ее в ужас. Удивляло то, как он смог при тех жизненных показаниях передвигаться и трансформироваться.
- Чудо, что он вообще еще жив! - заключила мадам Помфри, бросая убийственный взгляд на оторопевших мужчин, которые, запинаясь, пытались объяснить, что ничего не знали. - Но это же очевидно, что он солгал, чтобы помочь вам.
- Безголовый мальчишка, - вздохнул Снейп, - как всегда не взял на себя труд подумать о себе, а туда же, опять кинулся помогать другим.
- Это Гарри, Северус. Он особенный даже в этом.
- Да, Альбус, но нельзя же забывать о том, что он всего лишь человек, а пределы человеческого тела не бесконечны, - раздраженно ответил Снейп.
- Ты лучше меня знаешь, почему он так поступил.
- Конечно, я знаю, но он не первый влюбленный юнец, и это не оправдывает его безответственности. Согласись, что отправиться в таком состоянии в Азкабан с его дементорами, колодомедиками и Люциусом вдобавок, который мог обнаружить его в любой момент, было очень опрометчиво.
Дамблдор согласно кивнул, но сделанного не воротишь, и теперь главное было справиться с последствиями их похода.
- Как ты думаешь, Поппи, он поправится?
- Конечно, но…
- Что «но»? - в унисон воскликнули Снейп и директор.
- Гарри обессилен, но его физическое здоровье быстро восстановится. Есть только один момент, который мне не понятен и очень не нравится. Его память была модифицирована…
- ЧТО? - повысил голос Снейп, в то время как Дамблдор, как всегда более сдержанный, спросил:
- Ты думаешь, это бессознательное состояние провоцирует подобную реакцию мозга?
- Возможно, но я нахожу такой вариант совершенно не подходящим. Вы лучше меня знаете, что пациенты теряют память после каких-либо травмирующих событий, но чтобы сделать это настолько выборочно… - медсестра с сомнением пожала плечами. - Единственное объяснение, что кто-то намеренно сделал это.
- Невероятно, - ошеломленно произнес Снейп.
- Странно, конечно, но по-другому объяснить эту частичную амнезию я не могу.
- Частичную? - переспросил Дамблдор. - В каком смысле?
- Как будто кто-то проник в его воспоминания и стер только то, что его интересовало.
Директор и слизеринский декан ошеломленно переглянулись. Кто и зачем мог так поступить? Это казалось бессмысленным, потому что Гарри никто не видел, и по прибытии он был сразу доставлен в больничное крыло.
- Мы можем узнать, какие воспоминания стерты? - спросил Снейп у мадам Помфри.
- Нет, если только Гарри не использовал думоотвод, - ответила женщина.
Сказать, что Снейп был поражен, не сказать ничего. Все замолчали, пытаясь определить причину случившегося.
- Альбус, а не мог Поттер сам сделать это? Ведь то, с чем он столкнулся в Азкабане, лучшими воспоминаниями не назовешь.
- Насколько я знаю Гарри, он вряд ли бы так поступил, - вздохнул директор. - Хотя может быть, я и ошибаюсь. Но в любом случае мы сможем узнать ответ, только когда он очнется.
С этими словами он благодарно кивнул Помфри и вышел. Побледневший Снейп последовал за ним.
Назавтра на рассвете Снейп появился в больничном крыле, бросил мимолетный взгляд на спящего Поттера, на лицо которого уже вернулись краски, и направился в угол, где находился его старый друг. Стараясь производить как можно меньше шума, он сдвинул ширму, за которой лежал скрытый от любопытных глаз Сайфер Малфой, и присел в изголовье.
Он замер, глядя на тонкий профиль лица, которое сейчас было практически неузнаваемо из-за истощения и многочисленных экспериментов, которым он подвергался так долго. Он был бесконечно счастлив узнать, что его друг жив, но сейчас, глядя на него, с трудом сдерживал эмоции. Снейп сидел, мысленно проклиная Люциуса, когда слабый голос отвлек его от мрачных мыслей:
