— Да, но он довольно успешно проворачивал свои дела, пока не вмешались Гэнноны. Перестань. Неужели ты не отдаешь ему должное? Этот человек играл по собственным правилам, жил так, как считал нужным, и всегда брал то, что хотел.
— Не считаясь с тем, чего это стоило другим! Этот человек терроризировал мою мать, которая несколько лет тщетно пыталась убежать от него. Даже когда он умер в тюрьме, мать продолжала шарахаться от собственной тени. Что бы ни говорили врачи, я знаю, чем вызвана ее болезнь. Долгими годами страха и тревоги.
— Папа, посмотри правде в глаза. Это дефект психики. Возможно, передающийся по наследству. Мы с то бой можем стать следующими. И закончить свои дни, пуская слюни в какой-нибудь знаменитой психиатрической больнице.
— Она твоя бабушка, и ты просто обязан говорить о ней с уважением.
— А как быть с дедушкой? Кровь есть кровь, вер но? — Тревор откинулся на спинку кресла. — Расскажи мне о нем.
— Я уже рассказал все, что тебе было нужно знать.
— Ты говорил, что вы с матерью постоянно переезжали с места на место. Проходило несколько месяцев, и вы снова собирали вещи. Он что же, постоянно охотился за вами? Иначе зачем ей было бежать?
— Он всегда находил нас. Пока его не бросили за решетку. Я узнал об этом только через несколько месяцев. И больше года мне не говорили о том, что он умер в тюрьме. Мать пыталась защитить меня, но я был любопытен. Любопытные дети рано или поздно находят способ узнать правду.
«Тут ты прав», — подумал Тревор.
— Наверно, ты хотел побольше узнать о бриллиантах.
— Почему ты так решил?
— Ну, ты же сам сказал, что был любопытным ребенком…
— Я никогда не думал о них. Думал только о чувствах моей матери. И о том, что чувствовал я сам во время нашей последней встречи с ним.
— Когда это было?
— Он приехал к нам в Колумбус. У нас был там хороший дом и хорошие соседи. Я был счастлив. Но тут приехал он. Поздно вечером. Когда я услышал его голос и голос матери, то сразу понял, что мы скоро уедем. По соседству жил мой друг. О боже, не могу вспомнить, как его звали. У меня никогда не было лучшего друга, но я понял, что больше его не увижу. И оказался прав.
«Телячьи нежности», — с отвращением подумал Тревор, но его тон остался непринужденным и дружелюбным.
— Я понимаю, вам с бабушкой пришлось нелегко. Сколько тебе тогда было лет?
— Думаю, семь. Около того. Трудно сказать точно. Пытаясь скрыться, мать постоянно меняла фамилию и дату моего рождения. Год туда, год сюда… Когда мы стали Уиттьерами, мне было почти восемнадцать. К тому времени он был давно мертв, и я сказал матери, что больше не хочу менять имя. Мы смогли начать новую жизнь, но я уверен, что она продолжала волноваться и заболела от тревоги.
«Старая карга, больная паранойей!» — подумал Тревор.
— Как ты думаешь, зачем он приезжал к вам? Ведь это случилось вскоре после кражи бриллиантов, верно?
— Чтобы предъявить права на меня и помучить ее. У меня до сих пор звучат в ушах его слова: «Я найду тебя, куда бы ты ни убежала, и если захочу, то отберу мальчишку! « И ее плач…
— Но почему он приехал именно тогда? — не отставал Тревор. — Едва ли это было простое совпадение. Должно быть, он чего-то хотел от нее. Или сообщил о чем-то.
— Почему ты этим интересуешься?
Нужно было действовать очень осторожно. Конечно, отец глуп, но все-таки может догадаться.
— После твоего рассказа я много думал об этом. Не хочу спорить с тобой, но меня крайне встревожила и огорчила такая наследственность.
— Он не имеет к тебе никакого отношения. Никакого.
— Это неправда, папа. — Тревор мрачно покачал головой. — Скажи, тебе никогда не хотелось… замкнуть круг? Ради себя и ради нее? Ради твоей матери? Где-то лежат бриллианты стоимостью в несколько миллионов. Если бы мы смогли найти их и вернуть наследникам законных владельцев…
— Найти бриллианты, пропавшие пятьдесят с лишним лет назад? — Стив едва не рассмеялся, хотя на самом деле его очень тронуло, что мальчик хочет «замкнуть круг». — По-моему, это невозможно.
— Разве не ты твердил мне, что возможно все, стоит только захотеть? Именно этого я и хочу. Очень хочу. Но мне нужна твоя помощь. Вспомни как можно точнее, что случилось в тот последний раз, когда он приезжал повидаться с тобой. И что было потом. Он не пытался связаться с тобой из тюрьмы? С тобой или с бабушкой? Что-нибудь давал тебе, присылал, говорил?
— Стив?..
Услышав голос жены, Стив поднял глаза.
— Давай оставим этот разговор, — вполголоса сказал он. — Твоя мать все знает, но я не хочу ее расстраивать… Иди сюда, Пат! К нам заехал Тревор!
— Тревор? Сейчас спущусь.
— Нам нужно поговорить об этом, — продолжал настаивать Тревор.
— Поговорим. — Стив улыбнулся сыну. — Поговорим, и я постараюсь вспомнить все, что может тебе пригодиться. Я горжусь тобой, Тревор. Горжусь тем, что ты хочешь найти способ сделать хорошее дело. Не знаю, удастся ли, но мне достаточно одного твоего желания. Жаль, что я сам до этого не додумался. Я раз за разом пытался начать новую жизнь, хотя требовалось всего-навсего расквитаться со старыми долгами.
Тревор почувствовал раздражение, но сдержал его, услышав, что по лестнице спускается мать, и улыбнулся отцу.
— Я уже несколько недель не могу думать ни о чем другом.
Он вышел час спустя, но не стал брать такси, пред почтя пешую прогулку по душному ночному городу. По части деталей на отца можно было положиться. Де тали были коньком Стива Уиттьера. Так или иначе, этот визит позволил ему понять, что нужно сделать в первую очередь. Он притворится любящим внуком и посетит бабушку в больнице для старых маразматиков. Завтра же.
Рорк не стал посвящать Еву в подробности компьютерных поисков жены и сына Крю. Просто на последнем этапе он позвал ее в кабинет и вывел на экран шесть изображений.
— Я решил начать с мальчика — точнее, с мужчины, — и посмотрим, что получится.
— Ну-ка, ну-ка… — Ева быстро считывала сопутствующие данные. — Стивен Джеймс Уиттьер. Живет в Ист-Сайде. Владелец и президент строительной ком пании. Есть! Прямо в яблочко!
— Я знаю его.
Ева резко обернулась.
— Ты знаешь этого малого?
— Главным образом по делам бизнеса, хотя часто встречался с его женой на разных благотворительных мероприятиях. У его компании хорошая репутация, и у него самого тоже. «Синий воротничок»[9], породнившийся с голубой кровью. Работяга.
— Проверь список строительных площадок, который ты составил раньше. Посмотри, есть ли у него что-нибудь в Алфабет-Сити.
Рорк вызвал файл и откинулся на спинку кресла.
— Перестраиваемый дом на авеню Б. Пятиэтажное здание, три подъезда. Мне следовало доверять твоей интуиции.
— А ты разве не доверял? Смотри-ка, у Уитгьера есть сын. Один сын, Тревор, двадцать девять лет. Так… Теперь выведи на экран его портрет.
Рорк набрал команду, и они начали изучать лицо Тревора Уиттьера.
— Не так похож на фоторобот, как я надеялась, но что-то общее имеется… А теперь поищем данные на этого Тревора.
— На сегодня хватит. Уже час ночи. Все равно этого недостаточно, чтобы арестовать его, предъявить обвинение и упрятать за решетку. Ложись спать. За это время компьютер соберет нужные сведения.
— Я, конечно, могла бы разбудить его и вытащить из постели… — Она задумалась. — Но только для того, чтобы доставить себе удовольствие. Ладно, пусть подо ждет до утра. Мы проверим стройплощадку и посмотрим, нет ли там следов крови Тины Кобб. Потом я опрошу Уиттьера-старшего, найду его мать и тоже задам ей несколько вопросов. Они могли принимать в этом участие. А Тревора трогать не стоит, пока я не сведу концы с концами.
— Ты можешь сводить концы с концами и лежа. Ева хотела заспорить, но у нее слипались глаза.
— Молчи, зануда… Мне нужно позвонить членам своей следственной бригады и сообщить, что совещание переносится с восьми на семь часов.
