Она подвинула чек к нему обратно и твердо произнесла:
– Нет, Найджел. Пусть все останется как есть. У тебя свой бизнес, у меня свой. Не стоит смешивать бизнес с любовью.
Он крепко взял ее за руки. Чек символично лежал посредине стола, словно некое яблоко раздора.
– Наши империи тесно связаны с любовью, дорогая. Неужели ты не понимаешь? Мы оба созидатели, ты и я, оба стремимся к власти, ты по-своему, я по-своему. Именно это и притягивало нас друг к другу. У нас общие стремления и мечты. Кроме того, – тотчас добавил он, – можешь считать это займом. И вернуть мне при первой же возможности.
– Не смеши, – отозвалась она.
Откинувшись на спинку стула, он внимательно посмотрел на любимую. Гордячка недовольно надула губы. Он знал, что ей нужна помощь. Он также знал, что она непременно от нее откажется, но на этот раз он не сдастся. Надо убедить ее для ее же пользы.
Найджел заговорил снова, тщательно подбирая слова:
– Элен, я твой будущий муж, и ты должна принять от меня помощь. Перестань упрямиться и проявлять свою чертовскую независимость. Настанут времена, когда без поддержки друг друга нам не обойтись.
– Я согласилась выйти за тебя замуж вовсе не по этой причине.
– Я знаю, – мягко отодвинулся он, – но именно по этой причине ты все время говоришь «нет».
Кивнув, Элен перевела взгляд с чека на Найджела.
– Бери, – сказал он и, усмехнувшись, добавил: – Ты без колебаний взяла кольцо с бриллиантом стоимостью в три миллиона долларов. Почему же не можешь взять чек на одиннадцать миллионов?
– Это не одно и то же, – упрямо повторила Элен. Он порывисто схватил ее за руку.
– Дорогая, я люблю тебя, и я прекрасно знаю, как дорога тебе твоя корпорация. Неужели из-за твоей дурацкой гордости все пойдет под откос? – Он посмотрел ей в глаза и буквально приказал: – Бери!
И она взяла, пообещав выплатить с процентами, на что он, рассмеявшись, заметил:
– Брак – это партнерство, или ты не знаешь?
– Знаю, – ответила она дрогнувшим голосом.
– Просто не забывай, кто носит брюки в нашей семье. – Он снова улыбнулся. – У тебя, конечно, свой бизнес, но я собираюсь заботиться о тебе. Я очень старомодный. Понятно?
У Элен подкосились ноги. Хорошо, что она сидела. – Я… я никогда этого не забуду, – ответила она срывающимся голосом.
Глава 2
Роберт Ровен прибыл на паромный терминал Стейтен-Айленда на пятнадцать минут раньше. Разыскав мужской туалет, он решил пока туда не заходить, а убить время, гуляя по терминалу.
Печально завыла сирена, из туманного полумрака вынырнул паром. Спустя минуту он ударился о терминал, по сходням посыпались пассажиры. Ровен поежился и засунул руки в карманы. В плаще было холодно, несмотря на то, что он надел теплый вязаный свитер и пиджак. К тому же он глупо себя чувствовал с красной гвоздикой в петлице. Она привлекала к нему всеобщее внимание. Как в плохом триллере, ей-богу! Время приближалось к восьми, пора было в мужской туалет. Войдя, он настороженно осмотрелся. Ни у писсуаров, ни в кабинах никого не было. Стрелки на часах показывали пять минут девятого.
Прошло еще несколько минут, и он услышал, как дверь за его спиной открылась и с шумом захлопнулась. Затаив дыхание, он осторожно посмотрел через плечо. Какой-то мужчина в деловом костюме. Вот он подошел к соседнему писсуару, поставил на пол портфель. Зип! – молния расстегнута, послышался характерный звук льющейся жидкости.
Ровен краем глаза взглянул на мужчину. Собравшись уходить, тот повернул голову, и Ровен быстро отвел взгляд. Послышались шаги, через минуту дверь открылась и с шумом захлопнулась. Он опять был один.
Ровен решил, что с ним сыграли злую шутку. Надо же, как он поддался! Миллион долларов! Да никто, будучи в своем уме, никогда добровольно не расстанется с миллионом долларов. Ни под каким видом и уж меньше всего по причине получения акций на сумму десять миллионов долларов для издательской компании. А ведь надо было только пошевелить мозгами, и он бы сразу понял, что над ним подшутили. В общем, надо поскорее забыть обо всей этой чепухе и вернуться в офис. Какой же он все-таки дурак! Миллион долларов!
И вдруг взгляд его зацепился за какой-то предмет на полу. Мужчина забыл свой портфель! Надо догнать его и сказать ему об этом!
Он быстро подошел к портфелю, и тут по телу его поползли мурашки. На портфеле сияла медная пластинка с именем. Его именем!
Роберт Ровен.
Неужели такое возможно? Может, он грезит наяву или просто сошел с ума? Но, взявшись за ручку портфеля, он сразу почувствовал, что это не сон. Портфель был тяжелым. Неужели и впрямь деньги? Но такой же тяжелой может быть и бумага или свинец и Бог знает что еще.
Он зашел с портфелем в одну из кабинок и закрылся там. Сев на унитаз, положил портфель к себе на колени и как завороженный уставился на него.
«Ну, ты и простак, – нашептывал ему внутренний голос. – Как же тебя разыграли!»
Но его руки уже лежат на защелках. Щелчок. Сердце его бешено колотилось. Он откинул крышку и… чуть не задохнулся. Внутри лежали аккуратные пачки денег, и каждая пачка была склеена белыми полосками бумаги со штампом банка. На каждой пачке было проштамповано: 10 000 $. А пачек было пятьдесят.
Он пощупал банкноты и покачал головой. Деньги были не фальшивыми. Деньги были самыми настоящими.
Значит, никакая это не шутка.
Глава 3
– Хитрые сволочи!
Лицо Юбера де Леже побелело от ярости, но неровные пятна на щеках от лопнувших кровеносных сосудов оставались багряными. Он тупо посмотрел на телефон в своей руке, затем со злостью швырнул его на пол. Издав последний жалобный звонок, телефон ударился о столик золоченой бронзы и утонул в длинном ворсе роскошного ковра эпохи короля Эдуарда. Бросившись к двери, де Леже что было силы пнул ее и, распахнув дверь, выскочил из библиотеки. Его грудь высоко вздымалась, дыхание стало хриплым и прерывистым. Он скатился вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и в холле, дико озираясь по сторонам, заорал:
– Эдуард!
В тот же миг из-за двойной двери гостиной появился невозмутимый дворецкий.
– Да, месье граф? – как ни в чем не бывало, спросил он. Юбер злобно посмотрел на него.
– Машину! Пусть немедленно подадут мою машину!
– Да, месье граф. – Дворецкий повернулся и не спеша, направился к двери.
– Поворачивайся быстрее, ленивый осел… – В припадке злобы Юбер запнулся, тщетно стараясь подобрать более выразительное бранное слово. – Давай двигай! – закричал он, срываясь на визг.
– Слушаюсь, месье граф, – сказал дворецкий, сохраняя достоинство. На лице его не дрогнул ни один мускул. Он давно уже привык к брани хозяина и стоически переносил ее.
