«Вылезай и посмотри, в чем дело!» — крикнул я в переговорное устройство. Проклятие! Только этого нам не хватало — русские уже двинулись вдоль улицы! «Нам отстрелили ведущее колесо», — доложил Георг. Я стал лихорадочно соображать. «Башню на левый борт, огонь!» Фламандец открыл огонь из пулемета вдоль дороги, заставив русских искать укрытия. Но это было ненадолго, и вскоре они устремились к нам, перебегая от дома к дому. «Ойген! — крикнул я радисту. — Ноги в руки, и беги к Ханнесу! Скажи, чтобы он побыстрее подошел и взял нас на буксир!» Ойген посмотрел на меня широко раскрытыми глазами и тут же исчез. «Георг, сбрасывай гусеницу и подцепляй тросы», — приказал я механику-водителю. Георг выскочил и начал хлопотать над гусеницей. Тем временем русские подобрались уже угрожающе близко. «Целься ниже! — крикнул я наводчику. — Ты бьешь над головами!»
«Невозможно, унтершарфюрер, — ответил он. — Ствол и так лежит на баррикаде». Как бы мы ни старались, мы больше не могли стрелять по ним из башенного пулемета. «Продолжай стрельбу!» — приказал я. Даже если пулемет и не мог попасть в цель, он все равно сдерживал противника. Русские подошли к нам на шестьдесят метров. Наша пехота — три или четыре человека — сделала еще несколько выстрелов и снялась с позиций. Мы остались за баррикадой одни. «201-й вызывает Рысь (позывной командира боевой группы)… 201-й вызывает Рысь… Сижу за баррикадой с отстреленным ведущим колесом. Пехота отошла. Русские в полусотне метров. Немедленно нужна буксировка!» — крикнул я по радио. В ответ получил: «Рысь — 201-му. Соблюдать дисциплину в эфире!» Я ответил в последний раз, цитируя знаменитую фразу Гетца фон Берлихингена, предложив ему «поцеловать меня в зад», и крикнул фламандцу: «Давай сюда автомат и гранаты!» Наводчик и заряжающий тут же исполнили приказ. Их лица были пепельно-серыми. Я успел как раз вовремя — фигуры вражеских солдат были уже на расстоянии броска. Я швырнул в них несколько гранат. Потом я поднял МР-40 и вел огонь до тех пор, пока в магазине не кончились патроны. Несколько русских были ранены или убиты, остальные попрятались за домами. В это время на дороге показался Pz-IV, двигавшийся на полной скорости. Слава Богу, это оказалась машина Ханнеса! Рядом с нашим танком его механик-водитель развернул машину на 180 градусов и остановился. Ойген и Георг тут же забросили канаты крест-накрест на буксирную балку и вскочили на танк.
Ханнес сразу же двинулся вперед. Он тащил нашу машину корма к корме. Над нами свистели снаряды противотанковых пушек, но они пролетали слишком высоко, не задевая нас. Наверное, русские просто стреляли вслепую в нашу сторону. Отступая, мы открыли огонь из башенного пулемета и пулемета радиста по баррикаде и соседним домам. Так мы прикрывали свой отход. Мы скрылись от русских за поворотом. Напряжение стало спадать. Мы молча закурили. Ханнес медленно тащил нас от линии фронта к ремонтной мастерской. Нам снова удалось выжить.
Сражение за Вену
В боях, последовавших после отступления от Штульвайссенбурга, условия диктовала Советская Армия, обладавшая численным превосходством. Ее танковые группировки рвались на запад, чтобы занять Вену. Танковые части 6-й танковой армии СС, после Арденнского наступления спешно усиленные необстрелянными резервистами из ландвера и личным составом флота и люфтваффе, несли все большие потери, которые больше некем было восполнять.
Сложности с передачей приказов в группе армий Балька тоже явно не способствовали уверенности в успешном исходе операции.
Подробное описание обстановки содержится в книге начальника штаба 6-й танковой армии оберштурмбаннфюрера СС Георга Майера «Драма от Будапешта до Вены», вышедшей в издательстве «Munin Verlag».
Танкистам лишь изредка доводил ось участвовать в организованных сражениях. Как правило, в бой вступали отдельные роты и взводы, а командир и его экипаж часто оказывались брошенными на произвол судьбы и сражались до конца.
Вот рассказ о действиях 501-го танкового батальона СС:
«В последующих боях в Венгрии и на плацдарме у Грана,[12] а также во время штурма Фюнфкирхена,[13] батальон был вновь придан 1-му танковому полку СС («Лейбштандарт»). Батальону удалось уничтожить немало советских ИСов, но вскоре он был ослаблен; было недостаточно машин, чтобы буксировать в тыл поврежденные танки во время быстрого отступления. Лишь несколько «королевских тигров» было подбито в бою. Большинство машин были уничтожены собственными экипажами».
По-видимому, так же обстояли дела и в других танковых частях дивизий войск СС. В распоряжении автора было лишь несколько докладов командиров танковых частей на этом участке.
Последние рассказы командира экипажа Эрнста Баркманна из танкового полка «Дас Райх», наверное, можно применить и к остальным танковым экипажам, оказавшимся в похожем положении:
«Дивизия была переброшена на левый фланг группы армий.
Танки дивизии достигли Веспрема своим ходом и в Херенде, небольшом городишке западнее Веспрема, были погружены в эшелон, следовавший через город Папа в Рааб».
Кто не успел, тот опоздал!
Рассказ Эрнста Баркманна об «одиссее» 4-й роты танкового полка «Дас Райх»
4-я танковая рота прикрывала погрузку 2-го танкового батальона «Дас Райх», почти не имея топлива в баках. Русские наступали на север через железную дорогу, и рота, стоявшая последней в очереди на погрузку, оказалась в ловушке без горючего.
С огромным трудом мы добыли необходимое топливо на близлежащем аэродроме и прибыли в распоряжение ближайшего армейского корпуса вермахта с десятью «пантерами» 4-й роты.
В ту же ночь мы были брошены в контратаку вместе с армейскими танкистами и потеряли две «пантеры» при отступлении. Танки армейской части в этой контратаке были уничтожены полностью. Предоставленные собственной судьбе, мы вброд преодолели мелкую речушку, пересекли железнодорожную насыпь и продолжили движение среди ударных частей противника. Нам удалось установить контакт с 1-й танковой дивизией СС «Лейбштандарт», которая вела арьергардные бои, и выйти в расположение танкового полка.
Оберштурмбаннфюрер Пайпер хотел отобрать у нас все восемь танков. В его собственном полку было всего десять боеготовых машин. У него было полно свободных экипажей. Мы же должны были выбираться к своим без танков. Как бы не так! Мы не собирались отдавать свои машины. Он отчитал нас, сказав, что обычно хорошо обходится со своими гостями, но в этой ситуации ему до нас нет дела, и мы на собственной шкуре испытаем ярость и боевой дух его полка. Мой ротный, унтерштурмфюрер Кноке, ткнул меня локтем в бок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
