Читаем без скачивания Дерзкий вызов - Кэт Мартин

— Не плачь, дорогая. Пожалуйста. Не надо плакать. — Он усмехнулся, чуть заметно и с легкой горечью. — Поверь, я не стою этих слез.

Она собрала всю свою волю, чтобы наконец остановиться. Когда она справилась с собой, он отклонил ее голову назад и поцеловал в губы.

— Я говорю правду, — сказал он. — И так было всегда. Я понимаю, что мне следовало рассказать тебе об их визите. Но я не хотел, чтобы ты волновалась. Я отдаю себе отчет, какой я человек, и прекрасно сознаю, как тебе должно быть нелегко со мной. — Он осторожно коснулся пальцем ее щеки. — Если бы ты могла видеть, что творится в моей душе…

Александра закрыла глаза, но все еще не могла унять слез.

— Я не могу так жить, Дамиан… — Она закачала головой и проглотила комок в горле. — Я вообще перестала что-либо понимать. Я не знаю, чему верить.

— Ну как я могу убедить тебя?

Она взяла протянутый носовой платок и вытерла глаза. Не было ли его признание пустыми словами? Любил ли он ее на самом деле? Как бы она хотела, чтобы это была правда!

— Ты должен мне все рассказать. Все по порядку, с самого начала. Объясни, как это случилось?

Дамиан поглядел за окошко. Они ехали по тихому безлюдному кварталу недалеко от Сены. Как хорошо, что Клод-Луи предусмотрительно посадил своего кучера. Он мысленно поблагодарил друга. Постучав в стенку, он попросил слугу остановиться. Сошел на мостовую и высадил Александру. Пока она оставалась в его руках, он ощущал у себя на щеке пряди ее волос и слышал устойчивое биение ее сердца.

Проклятый синяк снова попался ему на глаза, заставив испытать неприятное чувство. «Чертов ублюдок, — мысленно выругался он, — что ты принес ей, кроме горя?»

Он обнял жену за талию и повел по аллее вдоль реки. Луна пробилась через тонкое покрывало облаков и выглядывала, как новенькая серебряная монета. От ее света на воде пролегла блестящая дорожка.

— Я не знаю, что считать началом, — выговорил он наконец. Он остановился возле небольшой деревянной скамейки и повернул Александру к себе лицом. — Я уже много лет занимаюсь этим делом. Можно сказать, с детства. И это получается у меня неплохо, даже очень хорошо. Настолько хорошо, что я сросся со своей ролью.

Он рассказал ей о своей бабке. Объяснил, почему у них не сложились отношения. Поведал о дружбе с майором Филдхёрстом и приобщении к сбору разведывательной информации.

Окунувшись в воспоминания, он задумчиво качал головой и припоминал все новые подробности:

— Энтони умел найти подход. На это у него был особый дар. Он говорил: «Никто не обратит на тебя внимания. Мальчик и мальчик. Но ведь ты не мальчик, Дамиан?» И я гордо отвечал: «Я уже давно не мальчик».

Он заметил, как что-то промелькнуло у нее в глазах. Упаси Бог, чтобы это была жалость.

— Значит, все время, что ты находился во Франции, тебе приходилось добывать для них сведения?

— Сначала совсем немного. Одну или несколько наиболее интересных новостей. Постепенно число моих контактов росло. Когда я повзрослел, среди моих знакомых уже были люди, занимавшие высокие посты в правительстве. Они привыкли ко мне, уверовали в мою преданность и принимали меня как своего. Поэтому они с удовольствием приняли мое предложение. Это произошло в то лето, когда мне исполнился двадцать один год.

— И что ты им предложил?

— Передавать британские секретные данные. Я рассчитывал сыграть на их амбициях. Им должно было польстить, что выходец из аристократических кругов, английский граф, изъявил желание поставлять им такие сведения. За вознаграждение, разумеется. И все пошло, как мы планировали с Филдхёрстом.

После этого он рассказал ей, как передавал информацию, точнее, дезинформацию, чтобы пустить французов по ложному следу.

— А что было в тех документах, которые ты нес на пляже, когда Бьюик устроил облаву? — спросила она и вдруг поймала себя на том, что ей трудно сосредоточиться на его словах. Ее мысли постоянно возвращались к его признанию в любви.

— В них были фальшивые сведения о передвижении британских войск. Бумаги были очень толково составлены. Французы должны были поверить им. Для правдоподобия там было указано много конкретных данных, соответствующих действительности. Но в целом они были рассчитаны на то, что французы станут искать англичан совсем в другом месте.

— Скажи мне еще одну вещь, Дамиан. Кто мог сообщить Моро о нашем разговоре у тебя в кабинете в ту ночь? Кто шпионил за нами?

— Кто-то из слуг. Только не Клод-Луи и не Мари-Клер. Это не дом, а лабиринт с потайными комнатами и коридорами. Не случайно я предупреждал тебя, что нужно вести себя очень осторожно.

Несколько долгих мгновений она молча смотрела на него и наконец спросила:

— Для чего тебе понадобилось все это?

Он пожал плечами, ощущая неловкость от такого сугубо личного вопроса.

— Наверное, по нескольким причинам, — уклончиво сказал он. — Деньги, азарт. Возможно, еще и потому, что чувствовал в себе такие способности.

На самом деле первый шаг был связан с отцом. В пятнадцать лет Дамиан с мальчишеской наивностью считал, что только так сможет отдать дань уважения его памяти. Он был уверен, что отец гордился бы им. Став старше, он продолжал свою работу, потому что она возвышала его в собственных глазах. Ему было приятно сознавать, что он вносит лепту в прекращение войны. Тайная жизнь занимала особое место в его душе, поэтому он не желал делиться самым сокровенным ни с кем, даже с Александрой.

— Ну, кажется, я все рассказал. Или ты хочешь спросить еще что-нибудь?

— Почему же Филдхёрст не пришел на выручку, когда тебя держали под арестом?

— Потому что этот сукин сын Бьюик не дал мне поговорить с ним, — сказал Дамиан. — Как только все это закончится, я голову сниму с этого мерзавца. — Александра нерешительно повернулась к нему — возможно, в эти минуты в ее глазах отражалось чувство вины. — Вчера вечером в замке, — продолжал он, — у меня не было злого умысла. Все во мне перемешалось: гнев, обида и сумасшедшая любовь. Я вспомнил, как ты тогда бежала за мной по пляжу. Когда до меня дошло, что тебя могут убить, я… — Александра смахнула свежие слезы, покатившиеся по щекам. Он наклонился и поцеловал ее в лоб. — Ты поступила, как считала нужным. Сообразно убеждениям, и я горжусь тобой.

— О, Дамиан!

Она упала в его объятия. Его слова вызвали у нее полный разброд в чувствах. С одной стороны, ей хотелось верить ему, с другой — она никогда не сомневалась, что при его способностях он может убедить в чем угодно любого человека.

— Теперь ты мне веришь? — сказал он, прижимаясь к ней щекой, так что она ощутила покалывание его отросшей за день щетины.