И вот, в какой-то момент точивший Джарел изнутри страх вдруг выплеснулся наружу. Отважная наследница рода Джойри задрожала. Страх — перед черным богом, перед храмом, выстроенным из твердой пустоты, перед черным, подсвеченным снизу озером и перед всем этим чужим, дьявольским, покрытым мраком миром, раскинувшимся вокруг нее. Джарел ощутила, что ее отчаянно тянет назад, в свой мир, в свой павший и полуразрушенный замок, в мир, пусть даже отравленный навеки вкусом губ Гийома. Все что угодно, только не этот мрачный ад. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Джарел побежала. В два счета она, даже не почувствовав головокружения, пересекла узкий черный мост через озеро. Оказавшись на твердой земле, девушка огляделась: впереди горела неподвижным светом огненная башня, а дальше за ней вырисовывался на фоне звездного неба силуэт холма, с вершины которого она попала в этот мир.
Джарел побежала, стараясь обогнать свист ветра в ушах, порождаемый ее собственным быстрым движением. Она постаралась убежать сама от себя, обогнать свое тело, отяжеленное теперь неизъяснимой тоской и ужасом.
Позади Джарел осталась долина, населенная невидимыми злобными призраками, а она все бежала и бежала, не сбавляя скорости, подгоняемая страхом. Джарел неслась быстрее, чем испуганная лань. И как убегающая лань, уже ушедшая от погони, она все бежала и бежала, не в силах остановиться, поверить, что опасность миновала.
Мало-помалу панический ужас в сердце Джарел рассеялся, но откуда-то появилось чувство поражения. Девушка мучительно пыталась найти ему причину, и вдруг ее осенило. Оружие против Гийома! Возмездие! Она ведь ничего не взяла в том черном храме. Хотя… Нет… Если только этот страшный поцелуй? Значит, именно поцелуй она и должна передать Гийому? Зловещая улыбка расплылась по лицу Джарел. Ее поражение обернулось победой. Какая-то холодная внутренняя уверенность говорила ей, что поцелуй черной статуи станет тем самым оружием против ненавистного человека, за которое она согласилась продать душу дьяволу.
Когда за спиной Джарел остались и башня, и болото, по которому все так же слепо и бесцельно беспорядочными прыжками перемещались белые фигуры, небо на горизонте начало бледнеть. И с этими первыми проблесками приближающегося рассвета новый острый приступ ужаса охватил Джарел. Она не знала, чего больше боится — самих лучей неизвестного светила или того, что высветят они в этом страшном мире, того, что до сих пор было скрыто ночной темнотой. Но в любом случае Джарел твердо знала одно: если ей дороги ее рассудок и сама жизнь — она должна до рассвета покинуть эту страну.
Гонка была отчаянной. Джарел, надрываясь, напрягаясь, изо всех сил неслась к спасительному холму. Но и рассвет, казалось, торопился догнать ее. Вот уже звезды на небосклоне стали бледнеть и меркнуть. Само небо меняло черный цвет на мертвенное зеленоватое свечение, а воздух вокруг превращался в неприятную серую мглу.
Джарел, ни на секунду не останавливаясь, стала взбираться по отлогому склону холма. В это время она заметила, что на земле под ее ногами появилось, пока нечеткое, пятно ее собственной тени. Волосы на голове Джарел встали дыбом. Она не могла объяснить себе, почему больше всего боялась смотреть на свою тень. Ей казалось, что черный силуэт, неотступно следующий за ней, станет последней каплей, и она вот-вот сойдет с ума.
Черная вершина холма четко вырисовывалась на фоне быстро светлеющего неба. Джарел, закусив губу, карабкалась вверх по склону. Больше всего она боялась вновь, как в прошлый раз, наткнуться на свору отвратительных зловонных хищников. Не их острые зубы пугали бесстрашную женщину, не мерзкий вид и запах бесов — просто Джарел была уверена, что если, вступив в бой с ними, она обернется и бросит взгляд на расстилавшуюся позади нее равнину, то тотчас же упадет на землю и зайдется в безутешной истерике.
Словно спасительная крепость, впереди показался черный вход в пещеру. Шею Джарел от напряжения свело судорогой. Изо всех сил противилась она искушению оглянуться. Вдруг где-то рядом застучали по камням маленькие острые копытца, воздух наполнился мерзким зловонием. Джарел закусила нижнюю губу с такой силой, что по ее подбородку побежали две тонкие струйки крови. Не глядя по сторонам, она вслепую наносила удары мечом, лишь приблизительно ориентируясь по слуху. Время от времени острые зубы тварей скрежетали по щиткам на ее голенях или впивались в не прикрытые металлом ноги выше колен. Несколько раз клинок Джарел попадал точно в цель. Знакомое ощущение в руке, держащей меч, вонзающийся в плоть, а также крики боли и предсмертные хрипы подтверждали удачный удар. Вскоре, потеряв чуть не половину стаи, отвратительные хищные твари бросились врассыпную, как и в прошлый раз, а Джарел, ни на миг не останавливаясь, продолжала бежать к спасительному черному жерлу пещеры. Она даже не разжала стиснутые зубы, чтобы ослабить боль в прокушенной губе, — так велик был ее страх, что готовый сорваться с языка стон собьет дыхание, даст волю испугу, и она упадет на камни, потеряв последнюю надежду когда-нибудь вернуться назад, в свой мир. Джарел понимала, что этот первый стон не окажется единственным. Издай она его — и ей суждено рыдать и стенать, пока ее горло не перегрызут острые зубы зловонных бесов или не перережет клинок кого-нибудь из дневных обитателей этой дьявольской страны.
У самого входа в пещеру в траве сверкнуло что-то до боли родное и спасительно-теплое. Распятие. Со слезами и стоном облегчения Джарел подняла и поцеловала маленький крестик, который она оставила на пороге этого мира. И как только ее кулак сжался, пространство, окружавшее ее, сам мир — все исчезло. Джарел сделала последние два шага, отделявшие ее от пещеры.
Темнота обступила ее со всех сторон. Девушка с благодарностью ощутила, как глаза ее прикрыло знакомое бархатистое одеяло, вспомнив, как пугающе, жутко выглядела на камнях склона холма ее собственная тень в мертвенно-зеленоватых лучах рассвета. Пробираясь в темном коридоре, Джарел быстро взяла себя в руки, восстановила дыхание, усилием воли прекратила дрожь в ногах и поборола в душе панику, которая охватила ее при первых признаках восхода. Но стоило страху уйти, как его место в сердце Джарел заняла холодная тяжесть, о которой она почти забыла во время безумной гонки. Чувствуя, что обречена принести Гийому дьявольскую кару и, скорее всего, смерть, Джарел снова ощутила уже испытанную ею беспросветную тревогу и тоску.
Ничто не преграждало ей путь. Несмотря на все пережитые потрясения и сильную подавленность, Джарел не забывала прислушиваться к темноте, чтобы не дать обитателям подземелья застать себя врасплох. Лишь один раз до ее слуха донеслось хриплое дыхание какого-то большого существа и шуршание покрытой чешуей кожи по каменной стене. Но, к счастью для нее, оставшееся невидимым в темноте чудовище прошло где-то неподалеку, не заметив ее.
