Еще хорошо в таких случаях умываться росой 7 зорь кряду, чтоб вернуть былую красу.
* * *
И еще одно письмо от молодого, но, судя по вопросам, толкового мастера Юнико Ако. В его письме своеобразный акцент, и потому передаю его вопросы своими словами и отвечаю.
Не может он одолеть один случай: девушке 16 лет, с первого взгляда все в норме — внешность, вес, но температура тела очень низкая, и врачи не могут объяснить этого. Девушка ощущает постоянный озноб, холод. Она мерзнет в любую погоду, даже в жару. Время от времени у нее сонное состояние.
Во-первых, ее нужно парить в разнотравье в рубахе, надетой задом наперед.
Связывают ей ремешок из шерсти тринадцати собак и надевают на пояс перед баней.
Водить ее нужно по часовой стрелке по бане и вычитывать:
Баня, у тебя четыре угла? — Четыре.
Баня, у тебя есть жар? — Есть.
Баня, у тебя есть пар? — Есть.
Баня, у тебя есть домовой? — Нет!
Как у тебя нет домового,
Так и у меня нет холода никакого.
Как жар у тебя,
Так жар и у меня (имя).
Аминь. Аминь. Аминь.
Чтобы человек не зяб, делают еще так: разогревают сильно красное вино и пьют три глотка, говоря на каждый глоток:
Как вино кипело,
Так чтоб и тело мое горело.
Как вино греет кровь,
Так и кровь грей мое тело. Аминь.
Остальное вино вылейте за порог наотмашь.
* * *
«Наталья Ивановна, при лечении наркомании я взяла в работу парня не крещенного. Парень восемь месяцев не употреблял наркотики, а затем снова взялся за старое. Может ли это быть оттого, что он не крещенный?»
Ответ: долг любого мастера — убедить человека покреститься. Но есть случаи исключения. Например, если человек прикован к постели и не может принять крещение или же другие подобные обстоятельства. Не будете же вы смотреть, как мучается человек. Поставьте ему условие, что, как только ему станет легче, пусть покрестится.
По наркоманам и алкоголикам следует через полгода подделать свою работу.
* * *
«Наталья Ивановна! Я прочитала у Вас, что собаки могут влиять на результаты работы. И поняла: ведь совершенно точно. Помогала людям, было все нормально, потом что-то не заладилось, и, когда прочитала у Вас о собаках, вспомнила, что мои неудачи начались, когда сестра отдала мне свою собаку. Удачу в работе как рукой сняло. Не удавались даже пустяки. Потом отдала собаку сестре, и все нормализовалось. Спасибо Вам большое».
«Наталья Ивановна, пишет Вам мастер из Москвы Владислав Ю. Ваши книги помогают мне в работе. Собрал много литературы, но Ваши книги отличаются доступностью, конкретностью и, наверное, всем тем, за что Вам даже серьезные мастера благодарны. Но пишу я Вам не по этому поводу, а, простите меня, с претензией. Дело вот в чем. Наш уважаемый учитель, я абсолютно точно знаю, что Вы помогли двум молодым людям, которые болели СПИДом, а теперь здоровы. Анонимное обследование не единожды показало, что болезни больше нет.
Почему же Вы не говорите в своих книгах о том, как лечить эту чуму века? Не кажется ли Вам, уважаемая Наталья Ивановна, что это в каком-то смысле преступление — скрывать и утаивать метод лечения СПИДа? Знаю я это не понаслышке и не со слов. Я сам до этого выводил этих людей из депрессии. Они были на грани самоубийства. Они проверялись анонимно не раз и не два. СПИД был.
Но вот через полтора года спида нет. Прошу дать разъяснение как мастер мастеру. С величайшим уважением к Вам, Владислав Ю.».
Владислав Ю., нет никакой тайны и специального рецепта, так как болезнь эта новая. Но, естественно, я предприняла все, что хоть как-то могло помочь больным.
Пробуйте и вы. Я лично пробовала всякое. Во-первых, делала отчитывание на 13 зорь, читала «Отче наш», а затем «Богородицу», затем заговор от всех болезней, потом обращение «Ко всем святым», заговор от лютой напасти, от болезней крови, заклинание от тайного врага души и тела человека. Вычитывала на три воды и пуд соли. Еще отдавала болезнь на дерьмо. Делала выгон из крови травами и корнями. Обо всех этих методах я писала в своих книгах. Просто я много думала и переживала о людях, больных СПИДом, а звонков, между прочим, много.
И решила: была не была, буду пробовать все, что могу. Господь даст, поможет.
Знаете, как бывает. Дитя болеет, мать всех на ноги поставит: и врачей, и знахарей, и таблетки дает, и молитвы читает — все, чтобы помочь своему ребенку. Ничего я не скрываю, я не хочу, чтобы вы так думали. Я просто желала помочь и буду пробовать дальше. Лучше что-то, чем ничего.
Пробуйте и вы все, что можете. Если даже из ста выздоровеет хотя бы один, то честь и хвала вам. Желаю вам удачи. С уважением, Наталья Ивановна.
* * *
«Наталья Ивановна, я Бибекова Шаримэ. Нерусская. Я много знаю, но мне далеко до Вас. Есть метод лечения от голоса в человеке.
Знаю, что Вы из нашего места кое-кому помогли. Как Вы это делаете? Мне 65 лет. Я тоже мастер».
Уважаемая Шаримэ, если к вам приходит больной и говорит, что его водит голос и им командует, то следует поступить так: берут живую рыбу и считывают на нее голос. После чего рыбу отдают кошке.
Как рыба молчит, разговор не заводит,
Так пусть и голос молчит
И рабу (имя) не изводит. Аминь.
* * *
Из письма: «Уважаемая Наталья Ивановна! Я много лет изучаю Ваши удивительные книги. Всегда думала, что я неплохой мастер, но, когда узнала о Вашей работе, поняла, что я просто школьница против Вас. Но все же я по мере сил стараюсь помогать людям. Ко мне люди идут, а значит, что-то получается у меня. Ведь как обычно узнают о знахаре? Если кому помогло лечение, адрес передают другому.
А вопрос у меня к Вам вот какой. Как Вы считаете, дорогой мой учитель, строго или ласково следует принимать больных?
Серафима А.».
Уважаемая Серафима А.! Многое зависит от того, какой человек перед вами. Начальник он или рабочий, богатый он или бедный, не имеет никакого значения. А вот состояние нервной системы попытайтесь определить. Некоторые с порога начинают причитать и плакать, остановить их невозможно. В таких случаях нужно строго предупредить, что ангел-хранитель больного должен быть спокоен, иначе вы можете допустить ошибку при диагнозе или при лечении. Обычно это сразу действует, и человек берет себя в руки.
Безусловно, каждого больного жалко, но особенно жалко детей и людей с запущенными формами. Иные уже чуть ли не на ладан дышат. Однако это вовсе не повод, чтобы сюсюкать с ними или разговаривать чересчур ласково. А вдруг человек ошибочно подумает, что вы видите в нем потенциального кандидата в покойники? Жалостливое выражение вашего лица и заискивающий голос могут лишить его последней надежды, а значит, и вам будет очень трудно ему помочь. Говорите тоном, не терпящим возражения, но, разумеется, вежливым.
Если люди едут к вам, значит, верят в свое выздоровление, а потому, вне всякого сомнения, должны выполнять прописанное вами лечение. Не теряйте времени на «охи» и «ахи». Они только повредят вашей работе.
Не засиживайтесь в бесконечных беседах, грех тратить на это время, лучше употребите его на молитвы о больном, на поездки в церковь и на кладбище.
Моя бабушка, наблюдая за моими первыми приемами, бывало, говорила в сердцах после ухода больного:
— Как же ты можешь, Наташа, столько болтать? Разве у тебя так много свободного времени? Хотя у тебя, может, и найдется, но у твоего пациента его почти не осталось. Бегом бегай, ешь на ходу, пей через раз, а работу делать изволь. Побольше для нее времени находи, а на пустые беседы трать поменьше. Поставила диагноз — и до свидания, приступай к своим обязанностям, молись во благо его же здоровья.
От этих ее слов я опешила, так как надеялась на похвалу: уж больно ласково с человеком поговорила! Видя мое состояние, бабушка сказала:
— Не серчай, Наташа, все ты сделала верно: и болезнь без ошибки определила, и советы, как не надо, дала, а слова мои запомни на всю жизнь. Прием веди быстро, лишнего не говори. На языке спасение, на языке и погибель. Коль человек неглупый, то поймет. В больнице-то подолгу не разговаривают. Врач поставит диагноз, лекарство пропишет и следующего зовет. А ведь после работы он идет домой отдыхать. А знахарь? Ему не до отдыха. Примет больного — встает на молитвы, едет в церковь или на кладбище или, если нужно, на грязные пороги отправляется. Готовит отвары, сборы.
Вот и получается, что у знахаря совсем свободного времени нет и вести прием подолгу он не может.
Сколько живу, все перед глазами стоит лицо моей бабушки: строгое, неулыбчивое, усталое. Наверное, потому и побаивались ее. Но кому, как не мне, знать, какая она добрая, как переживает, если что-то не получается с ее больным. Видели бы вы, как она истово молилась за каждого человека, как оплакивала потери. Золотым ведь человеком была!
