волосы были влажными, а пахло от него местным лимонно-вербеновым мылом, которым Марчеллино снабжал все ванные комнаты на винограднике.
Я взглянула на него поверх кофейной чашки. Марчеллино только что ушел, чтобы встретиться с начальником погреба. Они планировали большую партию кьянти ризерва, которое выдерживалось гораздо дольше, чем более доступное классическое кьянти.
– Потрясающий вид, – сказал Джейсон.
Я оглянулась через плечо на виноградник позади меня. Холмы были расчерчены на лоскутные квадраты разнообразных оттенков зеленого цвета. День был теплый и сонный от жужжания насекомых, щебета птиц и приглушенных голосов туристов, прогуливающихся внизу.
– Действительно, – согласилась я и, обернувшись, встретилась с ним взглядом.
– Я имел в виду тебя, как ты сидишь здесь, – добавил он. – Ты прекрасно выглядишь в лучах итальянского солнца.
Я почувствовала, как мое лицо вспыхнуло.
– Спасибо, но это…
– Неуместно? – он угадал.
– Да, – ответила я, отказываясь признавать, что испытываю какое-то волнение от его слов.
– Но это не значит, что это неправда, Мартин, – сказал он. – Я столкнулся с Марчеллино внизу. Он послал меня к тебе. Он подумал, что ты, возможно, захочешь показать мне эти места.
– Разве мы не должны готовиться к приезду Северина? – спросила я.
– Они приедут позже. У нас еще много времени.
– В каком смысле «позже»?
– Ну, позже сегодня или, возможно, завтра. Робби сказал, что свяжется с тобой.
Я прикусила нижнюю губу и нахмурилась.
– Мы в трех с половиной часах езды от Милана. Они за рулем? Или Северин собирается приехать на какой-нибудь золотой летающей машине?
– Это было бы незабываемо, – рассмеялся Джейсон. Он сел напротив меня. – Мартин, успокойся. У меня есть все необходимые документы. Мы поводим Северина по винограднику, подарим ему несколько бутылок вина, сводим на фестиваль, и все будет хорошо.
Я уставилась на него, чувствуя, как множество раз-личных сценариев роится у меня в голове. Я принудительно выключила все эти мысли. Джейсон был здесь. Для него эта сделка была так же важна, как и для меня. У нас все получится. И, кроме того, у меня были другие планы, на которых я должна была сосредоточиться. Мне надо было заставить Марчеллино поцеловать меня, чтобы я могла понять, есть ли между нами что-нибудь или нет.
– Кофе? – предложила я.
– Значит ли это, что мы снова друзья?
– Нет.
– Да ладно тебе, – уговаривал он. – Ты должна быть хотя бы немного рада меня видеть.
– Нет, не должна, – сказала я, взяла пустую чашку, наполнила ее кофе и подтолкнула к нему через стол.
– Даже немного? – он приблизил друг к другу большой и указательный пальцы.
– Самую малость, возможно. Или даже меньше.
– Капельку, – предложил он.
– Вот это больше похоже на правду, – сказала я и подвинула к нему тарелку со сладким хлебом и банку «Нутеллы». – Бриошь?[84]
– Спасибо, – сказал он.
Он намазал внутреннюю сторону круглой булочки шоколадно-ореховой пастой. Я отвела взгляд. Я вспомнила ощущение этих рук на моей голой спине, когда мы танцевали. В Париже мы нарушили все границы – в этом не было никаких сомнений, – но я не могла позволить этим мыслям вмешаться прямо сейчас.
– Джейсон, насчет Парижа… – начала я, но он покачал головой.
– Мы не должны говорить об этом.
– Нет, должны, – возразила я. – Я хочу прояснить этот вопрос: сейчас отношения между нами носят исключительно деловой характер.
Он оторвал взгляд от тарелки.
– Потому что? – подсказал он. Джейсон смотрел так, словно оценивал каждое мое слово. Я не хотела обсуждать это, поэтому попыталась объяснить все самым прагматичным образом.
– Я люблю планировать, – сказала я. Он поднял брови. Это явно не было для него новостью. – Когда я приехала в Европу, тебя в моих планах не было, но потом случилась история с Жан-Клодом, и все запуталось, и мы перешли границы, и поцеловались, и я отреагировала не лучшим образом. Со мной такое бывает, когда что-то нарушает мои планы.
Глаза Джейсона расширились, а потом он долго и громко смеялся.
– Так вот что я такое? Досадная помеха твоим планам?
Я встретилась с ним взглядом. При этом я подумала о Марчеллино, о том, каким совершенным он был, и о том, как сильно я хотела быть той молодой девушкой, какой была когда-то рядом с ним до того, как на меня навалился груз горьких событий, и сказала:
– Да.
– Я понял.
– Да?
– Да, ты думаешь, что Марчеллино – это ключ к тому, чтобы ты снова могла обрести себя, не так ли?
– Ну, он больше похож, чем двое других моих бывших.
– Потому что у него есть замок?
– Ты действительно думаешь, что я такая пустышка, Найтли?
– Это замок, Мартин. Я был бы разочарован, если бы ты была не такой пустышкой.
На веранду влетел воробей и боком подскочил к Джейсону, не сводя с него блестящих глаз, словно знал, что Джейсон распоряжается хлебом. У него была коричневая спинка и серая грудка, и он выглядел так же, как воробьи в Бостоне, но его коричневый был более красноватого оттенка, почти ржавого. Джейсон рассеянно отломил кусочек корки и подбросил в воздух. Воробей прыгнул и поймал его клювом.
– Я здесь не потому, что у него есть замок, – сказала я, почувствовав необходимость подчеркнуть этот момент.
– Я знаю, – согласился он. – Так значит, он свободен?
– По-видимому, да.
– Никакой сумасшедшей бывшей подружки?
– Насколько я знаю, нет.
– И ты уверена, что он не гей?
– Не сомневаюсь.
Он встревоженно посмотрел на меня:
– Насколько уверена?
– Абсолютно уверена.
Он немного расслабился и откусил кусочек своей булочки, а я с удовольствием наблюдала, как он ест. В его характере были ярко выраженные мужские черты, что, надо признать, я находила привлекательным. Он не был трусом и, когда хотел чего-то добиться, шел ва-банк. Это помогло ему сделать хорошую карьеру.
– У меня есть кое-какие новости из офиса, – произнес Найтли, покончив с булочкой и запив ее кофе.
Я почувствовала, как у меня сдавило грудную клетку.
– Что-то с Эйданом?
– Все в порядке, не волнуйся. Если бы у меня были новости об Эйдане, я бы сразу же тебе сказал. Я бы никогда не стал от тебя такое скрывать.
– Спасибо.
– Нет, это новости о Четвертичном Воре, – сказал он.
Я выпрямилась в кресле:
– Они его поймали?
– Да, но только потому, что он им позволил.
– Кто это был? – потребовала я ответа.
– Гэри Уэлч, – он помолчал, пока я вспоминала, кто это мог быть. Я моргнула.
– Охранник? – спросила я. – Тот, которому в прошлом году сделали коронарное шунтирование?
– Да, тот самый, – сказал он.
– Но почему? Как же так?
– Во время вечеринки по случаю его выхода на пенсию, которая случилась,
