– Вы с месье дю Бопре предусмотрели все, чтобы лишить меня возможности сбежать.
– Мне нравится его изобретательность, – с мерзкой улыбкой проговорил Этьен. – Запоры на дверях кареты – его идея. Их можно будет снять, когда мы приедем в Брайервуд. А пока что они не позволят тебе совершить необдуманного поступка.
– А что сможет удержать меня, когда мы окажемся в поместье? – с вызовом спросила Кристина.
Бледные глаза Этьена злорадно блеснули.
– Вот подожди, увидишь покои, которые мы тебе приготовили. Как раз для графини.
Страх охватил ее, заставив вздрогнуть. Она постаралась говорить ровным голосом, задавая первостепенный для себя вопрос.
– Что вы намерены со мной сделать?
– Ты должна понимать, что я не могу позволить тебе жить дальше.
Полное отсутствие интонации в его голосе делало угрозу еще более зловещей. Кристина словно превратилась в мраморную статую. Она умрет от его руки. Последнее, что она увидит, будут эти мертвенно-голубые глаза, с удовольствием наблюдающие, как жизнь покидает ее тело. Постепенно ужас в ее душе сменился глубокой печалью. Она так много не сделала, не сказала! Если бы можно было все переиграть, она призналась бы Риду, что любит его. Какой же трусихой она была! Так и не посмела произнести вслух слова, которые жили в ее сердце. А теперь остается только жалеть об этом.
Широко зевнув, Этьен вытянул ноги.
– Этот твой наряд греческой богини напомнил мне нашу первую ночь. Ты выглядишь... невинной. Это так? Или твой мерзавец лишил меня привилегии быть первым дли тебя?
Кристина смотрела прямо перед собой, сжав губы, и не говорила ни слова.
– Понятно, – хмыкнул он. – Я получил ответ. Где он впервые овладел тобой? В лесу, как животное?
Она молчала, не желая обсуждением пачкать воспоминания, которые обогатили и навсегда изменили ее жизнь.
– Ну и как он тебя нашел? Такой же холодной, как глыба льда? – Этьен, полуприкрыв глаза, изучал ее. – А он смог действовать, дорогая? Или ты лишила его мужской силы так же, как и меня?
– Он вовсе не счел меня холодной, – огрызнулась она. Только произнеся эти слова, Кристина поняла, что допустила ошибку. Что, если Этьен решит взять ее силой?
Тогда ему удастся сломить ее дух, а не только одержать победу над телом. Представив, как он снова трется об нее, она ощутила тошноту. Без снадобья Геры она не в состоянии предотвратить его поползновения. Этьен испепелял ее взглядом. Даже при слабом свете единственной каретной лампы она видела, как он покраснел от злости, как сжал челюсти, и чувствовала исходившие от него волны ярости. Оцепенев от страха, Кристина наблюдала, как к нему медленно возвращается самообладание.
– Я не хочу спать с тобой, а вот дю Бопре хочет, – прерывающимся голосом сказал Этьен. – Я предупредил его, что ты лишена страсти, хотя, пройдя обучение у этого подонка Рида, ты, возможно, сумеешь теперь удовлетворить мужчину, Но креол заявил, что не боится трудностей. Я могу разрешить ему, если он позволит мне понаблюдать за вами.
Кристина ошеломленно уставилась на него.
– Ты сумасшедший. Извращенец.
Он с удовольствием рассмеялся. Потом закинул ноги на сиденье рядом с ней, закрыл глаза и уснул. У Кристины от усталости отнимались руки и ноги, но она не могла спать. Тревога и страх прогоняли сон.
Первые слабые лучи солнца озарили горизонт, когда карета остановилась перед домом в Брайервуде. Протирая глаза, Этьен терпеливо дожидался, пока с дверей снимут запоры. С металлическим скрежетом замок открылся, и перед ними предстал Леон.
– Добро пожаловать в Брайервуд, мадам Делакруа, – сказал он, протягивая руку. – Вижу, что в этот раз вы привезли с собой мужа, а не любовника. – Креол усмехнулся своей собственной шутке.
Сверкнув на него глазами, Кристина выбралась из кареты без его помощи. Этьен последовал за ней. Она с надеждой огляделась, но в этот ранний час двор был пуст.
В доме светилось только одно окно. Возница смотрел прямо перед собой, и когда Леон подал ему знак, отъехал, не оглядываясь. Похоже, помощи ждать неоткуда. Если она хочет выжить, то надеяться придется только на саму себя. Сопровождаемая с одной стороны Этьеном, а с другой – Леоном, Кристина поднялась по ступеням и вошла в холл.
– Вы, должно быть, устали после столь долгого путешествия, – произнес креол, играя роль радушного хозяина. – Надеюсь, вы найдете свои покои достаточно удобными, Мой слуга принес кое-что перекусить в специально для вас предназначенную комнату.
– Как мило с вашей стороны, месье, – напряженно проговорила Кристина. – Однако я вовсе не устала и предпочла бы остаться внизу.
Она направилась к гостиной, но Леон схватил ее за руку. Кристина попыталась вырваться, но не смогла. Этьен сжал ее вторую руку.
– Нет, не выйдет, – сказал он, таща ее к лестнице.
Кристина упиралась, поставив ноги на первую ступеньку и держась за стойку перил. Она подумала, что ей надо было бы оказать сопротивление еще тогда, когда Этьен заставлял ее сесть в карету, но она была в шоке и не могла протестовать.
– Я никуда не пойду.
– Значит, нашу гостью придется переубедить.
Не успела Кристина угадать, что он задумал, как Леон завел ее руку за спину, так что ее пронзила острая боль. Из глаз Кристины брызнули слезы.
– Вы передумали, дорогая? – усмехнулся Леон. – Решили вести себя как хорошая гостья?
Кристине оставалось только сдаться.
– А теперь вперед. По лестнице, быстро. И не тяните время.
Не отпуская ее руки, Леон толкал ее вверх по ступеням. На втором этаже он провел ее по коридору мимо спален к потайной дверце, за которой находилась крутая винтовая лестница, ведущая от подвала до чердака и предназначенная для прислуги.
– Не останавливайтесь. Идите наверх, на чердак. Этьен ухмыльнулся при виде ее ошеломленного лица.
– Мы решили, что тебе потребуется уединение, чтобы обдумать все свои прегрешения. И время, чтобы представить себе, какие удовольствия тебя ожидают. Через несколько дней – а может, через одну или две недели одиночества – ты станешь гораздо более покладистой.
– Никогда, – сквозь стиснутые зубы проговорила она. Леон открыл крепкую дубовую дверь и втолкнул Кристину внутрь, так что она упала на пыльный пол.
– Я терпелив, дорогая.
– Позови, если тебе что-нибудь понадобится, – ей смехом добавил Этьен. – Можешь звать, пока не охрипнешь. Никто не придет к тебе на помощь.
Дверь захлопнулась. Последняя надежда Кристины испарилась при звуке закрывающегося замка. Она села, стараясь успокоить пульсирующую боль в руке. Глаза постепенно привыкли к полумраку. Узкие лучи света проникали между досками, которыми было заколочено чердачное окно. В дальнем углу шуршали мыши. Поднявшись на ноги, Кристина оглядела небольшое помещение. Пахло затхлостью, в углу лежали соломенный матрас и тонкое нитяное одеяло. Рядом она увидела кувшин с водой и буханку хлеба. Еще одной принадлежностью этой импровизированной тюрьмы являлся облупившийся горшок. Пытаясь побороть растушую панику, Кристина подошла к окошку. Напрягая все силы, дергала за доски, сознавая, что это пустая затея.
