Сорча верила, что они найдут ему занятие по душе. Хотя ей нравилось, что он весь день был рядом, она подумала, что он хотел бы заняться своими собственными делами и найти новые интересы, и она поддержала бы его, что бы он ни выбрал.
И он быстро завоевал доверие большинства ее братьев и сестер, особенно самых младших. Коннору он тоже, казалось, нравился, еще одна причина, по которой он был ее любимым братом. Как только Кили обнаружила, каким фантастическим рассказчиком был Орек, Сорча часто заставала троих младших, собравшихся вокруг него в гостиной, на кухне или в саду, выпытывающих у него историю.
Мысль о ее красивом полукровке напомнила, что ей нужно поговорить с Коннором о том, чтобы сделать им новую кровать, достаточно большую, чтобы Ореку было удобно. Хотя она еще не совсем поняла, куда они поставят эту большую новую кровать. Ее комната была слишком маленькой для чего-то большего. Комната в башне была немного больше, хотя в ней гуляли сквозняки и не было камина.
Ему всегда удавалось согреть меня.
Надо будет поговорить с матерью, чтобы она открыла комнату для проветривания, и добавить в свой мысленный список протереть там пыль и показать комнату Ореку.
Однако все это вызывало вопрос… где же он?
Сорча подняла глаза от того места, где вела одну из лошадей легкой рысью, и обнаружила, что нигде не видит его широких плеч. Когда он не вернулся к тому времени, как она закончила дневную тренировку, она отправилась на его поиски.
Звук смеха привлек ее к южному полю.
Она обнаружила стайку детей, состоящую из нескольких ее младших братьев и сестер и горстки оруженосцев ее отца, гоняющих по полю кожаный мяч. Калум гонял мяч ногами, пытаясь уклониться от Блэр, которая продолжала метаться перед ним. Другие дети погнались за ними — все, кроме Кили и еще одной девочки, которые сидели в сторонке, заплетая траву в венки.
Калум ударил по мячу, отправив его в полет…
Прямо в грудь Ореку. Мяч отскочил с шлепком, и дети замерли, ожидая его реакции. Он моргнул в ответ и подтолкнул мяч Блэр, которая быстро умчалась с ним, остальные бросились в погоню.
Сорча подбежала к нему, более чем немного шокированная, обнаружив, что он за вратаря в их игре. На другом конце поля Найл нырнул и пропустил удар Блэр по другим воротам.
— Блэр втянула тебя в это? — Сорча позвала с воображаемой боковой линии.
Орек пожал своими широкими плечами.
— Ей нужен был вратарь, — в его устах это слово прозвучало странно, как будто ему никогда раньше не приходилось его произносить.
— Он занимает все ворота! — воскликнула Блэр, подбегая к ним.
— Именно поэтому мы договорились, — вставил Калум, — в следующий раз поменяем вратарей. Чтобы все было честно.
Блэр закатила глаза и снова убежала за мячом. Будучи тихой, чувствительной и любительницей поэзии, она обладала порочной склонностью к соперничеству — ничто ей так не нравилось, как побеждать своих старших братьев и сестер в играх.
— Хочешь еще одного игрока? — спросила Сорча Калума, уже снимая свое тяжелое пальто.
Брови ее брата удивленно изогнулись.
— Ты?
Она оскорбленно усмехнулась.
— Да, я. Хочу, чтобы ты знал, я лучший игрок в этой семье, что бы ни говорили тебе Коннор и Найл.
Когда Кили увидела, что Сорча присоединилась к игре, она подбежала, чтобы обнять ее за ноги.
— Ты никогда не играешь с нами! — воскликнула она. — Я хочу быть в команде Сорчи!
Ее сердце сжалось. Это неправда. Я играю с ними… иногда…
— Тогда это будет нечестно, — возразил Калум.
Сорча бросила на него взгляд, заставивший его замолчать. А затем она продолжила доказывать ему и всем остальным, почему именно она была лучшим игроком в семье. Блэр не на пустом месте черпала свою безжалостность.
Они с Блэр устроили дуэль ударов ногами, отбивая мяч друг у друга. Они бегали по полю весь день, Кили и другие дети помладше с визгом бежали позади.
Сорча сбилась со счета, сколько голов забила каждая из команд: ее команде удалось забить три мяча в ворота Орека, а Блэр — еще один, но к тому времени, когда солнце скрылось за деревьями и воздух стал неуютно прохладным, Сорча широко улыбалась, глотая воздух.
Блэр отвесила ей притворный поклон.
— До новой встречи, — сказала она, прежде чем заскочить в дом, чтобы умыться.
Кили снова обняла ее за ноги.
— Мне нравится, когда ты играешь. Ты заставляешь Калума и Найла замолчать.
— Они должны меня слушаться. Я их старшая сестра, — сказала она и наклонилась, чтобы поцеловать Кили в щеку.
— Ты сыграешь завтра снова?
— Я попробую, жучок. Иди в дом и умойся.
Она смотрела, как Кили вбежала в дом, потирая рукой грудь, где болезненно сжималось сердце.
Сорча почувствовала, как Орек подошел к ней, и его рука скользнула вокруг талии, чтобы привлечь к себе.
— Тебе не понравилась игра?
— Хм?
— Ты расстроена.
— Ох, — Сорча потерла лицо. — Нет, мне… было весело. Я не делала этого уже… — она вздохнула, сердце снова сжалось от чувства вины.
Она не могла перестать думать об удивлении Калума и Кили, узнав, что она вообще захотела поиграть с ними. И она не могла перестать думать о том, что потеряла целый день.
Она предполагала, что именно поэтому у нее не было возможности поиграть со своими братьями и сестрами. Казалось, просто никогда не хватало времени.
Рука Орека прошлась вверх и вниз по ее спине, отыскав нежное местечко на плече. Она застонала, когда он мягко нажал, снимая напряжение там.
— Ты слишком много работаешь, моя пара.
— Я просто провела день, играя, — напомнила она ему.
— Так поступали многие другие. Почему они могут уделять время играм и находить радость? Почему только ты не можешь?
— Орек…
— Ты нужна им, сердце мое. Ты. Не для тренировки лошадей, уборки или кормления скота. Моя пара, — и он поцеловал ее в щеку, чтобы смягчить удар, — они делали все это без тебя. Они справились. Что им нужно, так это ты.
Сорча проглотила слезы, что-то хрупкое и невидимое внутри нее задрожало от осознания.
— Они полагаются на меня.
— Да, это так. У тебя здесь важное место. Сорча, ты — их сердце. Так же, как и мое.
Он притянул ее в свои объятия, положив подбородок ей на голову. Она вдохнула его запах, успокаиваясь, когда эмоции одна за другой захлестывали ее.
— Я хочу, чтобы ты была счастлива, моя пара. Чтобы ты обрела радость. Ты не можешь этого сделать, когда изнуряешь себя.
Сорча прерывисто вздохнула, но сдержала слезы. Им нужно было идти домой к ужину.
— Я знаю, — сказала она. И она действительно знала, но всегда нужно было что-то сделать, и если она могла это сделать, исправить, улучшить, она просто… делала. Так было всегда. Такова была ее роль в семье. Если бы у нее не было этого…
Легкое беспокойство закралось в сердце Сорчи, даже когда она обвила руками широкую грудь Орека и прижала его к себе.
Его слова были такими милыми, его забота — всем, чего она только могла пожелать. Но она поняла, что он сказал, почувствовала в нем искру негодования, и это было то, чего она боялась.
Я не хочу, чтобы однажды ты проснулся и понял, что я этого не стою.
31
![]()
Орек нашел место в тени конюшни, чтобы понаблюдать за выступлением Сорчи. Воздух был прохладным, его дыхание окутывало его облачком тумана, а земля еще не оттаяла от ночного мороза.
Эйфи хотела заполучить еще одного потенциального покупателя, пока дороги не стали слишком непроходимыми, а загоны — слишком обледенелыми. Первый снег выпал всего несколько дней назад, и несколько снежных пятен все еще виднелись в самых тенистых уголках двора. Урожай был собран, и, казалось, семья Брэдей готовилась к зиме в знакомом порядке — дом был полон до краев большую часть дня, а на кухне кипела бурная деятельность, поскольку продукты готовились, мариновались и консервировались.
