— Нет, — твердо ответил он, — я увлекся ею! Вы же сами сказали, что я должен жениться, а я всегда собирался сделать это, как только встречу леди, которая обладает всеми необходимыми достоинствами!
— И состояние Карлотты сразу ставит ее в эту категорию?
— Именно! Вам кажется, что я богат? Да, в некотором роде, но я в долгу у всего Лондона, и когда-нибудь по счетам придется платить! А их у меня много, и стиль моей жизни очень дорог. Видите ли, все ожидают от меня, чтобы я изобретал новую моду. Мои счета у портного так длинны, что полдня уйдет только на то, чтобы прочитать их. Мне нужны деньги! Мне крайне необходимо хорошее состояние, и тут судьба предоставила мне приятную возможность!
— Ей нет еще и пятнадцати!
— Прелестный возраст! Более того, она уже взрослая для своих лет: у нее горячее сердце, и она с нетерпением жаждет любви!
— Как, вы думаете, она отреагирует на ваши циничные речи, если я расскажу ей об этом разговоре?
— Она никогда вам не поверит: она думает, что вы ревнуете!
— Она не так глупа! А если я расскажу ей о вас еще кое-что?
— Она ответит вам, что всегда знала, что я человек с большим жизненным опытом! Этим она и восхищается: человек, который познал столько женщин, а выбрал в жены именно ее! Лучшего комплимента для девушки не придумать!
— Этот комплимент не поможет, если она узнает, что вы охотитесь за ее состоянием!
— Я докажу ей, что мне не нужно это состояние и что это грязное предположение исходит только от тех, кто завидует ее молодости и счастью!
Он взял из своей табакерки понюшку табаку, широко улыбнулся мне и вздохнул. Я встала.
— Значит, — сказал он, тоже поднимаясь со своего места, — наше маленькое свидание подошло к концу?
— У вас ничего не выйдет! — заявила я. — Я сделаю все, чтобы помешать этому!
— Моя дорогая Присцилла, вы так оторваны от мира! Пусть дитя будет счастливо! Кроме того, сколько вам было лет, когда вы так весело погуляли?
— Да как вы смеете…
— Я много чего смею, моя будущая теща! Разве это не восхитительно? Вы, моя будущая теща, ответьте мне, кто в возрасте пятнадцати лет — как раз возраст Карлотты! — тайком ускользнул в Венецию, чтобы родить там своего ребенка? Все, о чем я вас прошу, — не поднимать такую панику при виде человека, имевшего в свое время несколько любовных интриг, которые, кстати, сейчас наше общество сочло бы совершенно заурядными!
— В последний раз спрашиваю — оставите ли вы нас в покое? Вы обещаете никогда больше не встречаться с моей дочерью?
— Я обещаю вам две вещи: во-первых, я не отступлю, а во-вторых, я снова увижусь с вашей дочерью!
Я подошла вплотную к нему и сказала:
— Если вы попытаетесь привести этот адский план в действие, я не остановлюсь ни перед чем, чтобы помешать вам! Я убью вас!
Его губы раздвинулись в улыбке.
— Какая пикантная ситуация! — сказал он. Я повернулась и вышла.
* * *
Не замечая никого и ничего, я шла по улицам. Вернувшись домой, я прошла сразу в свою комнату, все это время спрашивая себя, что же делать? К кому я могла обратиться за советом? Харриет не понимает всего ужаса ситуации, да и откуда ей знать? Ей же неизвестно, что произошло той ночью в Дорчестере, а то похищение в Венеции она расценила как безвредную шалость. Грегори был добр, он сделал бы все, что в его силах, чтобы помочь, но он был не самый сильный из мужчин, и я чувствовала, что с этой ситуацией ему не справиться.
Карлотта? Предположим, я поговорю с ней. Я подумала о Бенджи, о милом Бенджи, в котором так много было от его отца. Я согласна с Харриет, что он и вправду тот, кто сделает Карлотту счастливой: он был верен и честен, и он будет всю жизнь предан ей и любить до смерти. Мне хотелось, чтобы она хоть немного побыла маленькой девочкой и продолжила свои занятия с Амелией Гарстон, чтобы она постепенно созрела для любви и замужества. Но если этот ужас, что угрожает ей, действительно случится, ее вечно будет терзать отчаяние. Я даже подумать не могла, что когда-нибудь она, как в свое время я, подчинится похоти Бомонта Гранвиля.
Я прошла в комнату Карлотты. Она обернулась и посмотрела на меня.
— Что-то случилось? — спросила она. — Ты так бледна, и в глазах ужас! Ты выглядишь так, будто только что увидела привидение!
— Карлотта, — сказала я, — я хочу тебе кое-что сказать!
Она подошла ко мне и ласково поцеловала. Потом она усадила меня на стул, взяла себе табуретку и расположилась у моих ног, прижавшись головой к коленям. Несмотря на ее самоуверенность, у нее действительно были способы внушать людям любовь.
— Я давно подозревала, что ты мне хочешь что-то рассказать, — сказала она. — Ты то и дело порывалась мне в чем-то признаться. Это очень важно?
— Карлотта, я — твоя мать!
Она в удивлении уставилась на меня.
— Что… что ты сказала? — запинаясь, проговорила она.
— Твоя мать — я, а не Харриет! Мне часто хотелось признаться в этом! И я думаю, тебе следовало бы знать, что твоим отцом был Джоселин Фришон!
Карлотта с удивлением продолжала смотреть на меня, а потом постепенно начала понимать.
— Так вот почему…
— Роберт знал, — перебила я. — Ему рассказала Харриет!
— Погоди минутку! — воскликнула она. — Это ошеломляет! Расскажи мне все с самого начала!
И я рассказала ей о том, как Джоселин попал к нам, как мы укрыли его и как мы с ним стали любовниками.
— Мы должны были пожениться, — говорила я ей, — но его схватили, как только мы уехали с острова!
— О, бедняжка Присцилла! Мама… думаю, теперь я должна называть тебя так? Странно: я никогда не звала так Харриет! Ей нравится, когда к ней обращаются по имени, что всегда было странным, но Харриет не похожа на остальных людей.
— Она была добра ко мне, и это был ее план. Тогда он казался безумным, но он состоялся!
— Харриет обожает всякие интриги и игры, она все время этим занимается. А ты — моя мать! Я всегда любила тебя, думаю, и ты тоже любила меня?
— О, мое милое дитя! Как часто мне хотелось забрать тебя к себе! Я мечтала об этом многие годы!
Она обняла меня и крепко прижалась к моей груди.
— Я так счастлива! — сказала она. — Да, счастлива: я — дитя любви, так, кажется? Это очень красивое выражение — зачатый в любви… в любви безоглядной, вот что оно означает, в любви, когда не думают о цене. — Она помедлила немного, а потом внезапно сказала:
— Так значит, Бенджи не брат мне?
— Нет! — радостно ответила я.
— Значит, он больше не будет задирать меня?
— Он всегда так любил тебя!
— Что же теперь будет? Ты все расскажешь?
— Я расскажу моей матери, а она, думаю, расскажет отцу. Конечно, Грегори уже все знает.
