— Великий хан ждет тебя, посланник Всевышнего, — он бросил быстрый взгляд на девушку и добавил: — Вместе с твоей женой.
— Веди, — коротко бросил Владислав и, мысленно связавшись с Ворчуном, дал тому команду на взлет.
Ворчун послушно поднял скуттер в небо и присоединился к кружащемуся в небе Глуку. Десятник, проводив взглядом катер, заметил айора, но не подал вида. В зале, куда нукер привел прибывших, на толстых ворсистых коврах, в которых нога утопала по щиколотку, стоял дастархан, уставленный яствами. Хан Свичар сидел в окружении десятка мурз, которые заахали и защелкали языками при виде спутницы гостя. Рядом с ханом, по правую руку, сидел молодой витязь в богатых, расшитых золотом одеждах. Лишь приглядевшись повнимательней, Владислав признал в этом курчавом светловолосом человеке Насыра-ловкого. Святослав на этот раз находился у хана на правах гостя и под своим настоящим именем. Когда-то утерянный в результате предательства "королевский меч", который впоследствии Святослав, под именем Насыра-ловкого, собственноручно вернул на Родину, сейчас красовался на боку почетного гостя. Великий хан тоже был, по требованию дворового этикета, при своем атрибуте власти.
Святослав мельком взглянув на девушку, отвернулся, но через секунду снова повернулся к Эстер и теперь смотрел на нее, не отрывая взгляда. Девушка платила ему той же монетой. Она, не моргая, смотрела на него в упор.
После традиционных приветствий Владислав представил присутствующим Эстер и уселся на ковер, подле Хана. Слуги подали плов, и все гости принялись за трапезу, вытирая жирные пальцы о полы дорогих шелковых халатов. От Раденко не укрылось, что десятник что то шепнул хану на ухо. Свичар коротко взглянул на гостя и кивнул головой.
— Великий Хан, — Владислав улучил момент и наклонился к Свичару. — Дошли до меня слухи, что из южных королевств прихотят люди и рассказывают ужасное, так ли?
Хан искоса посмотрел на «Посланника», ничего не ответив.
— Если так, вели послать за кем нибудь из них, они помогут тебе, — загадочным тоном добавил Владислав и потянулся к плову.
Эстер, которая почти ничего не ела, положила агенту ладонь на плечо и, немного склонившись, спросила, показав взглядом на Святослава:
— Кто это?
Владислав, проследив взглядом, куда показала девушка, пояснил:
— Это Святослав — Великий Князь северных княжеств, один их лучших воинов, которых я когда-либо знал.
Он повернулся к одному из мурз, сидящих рядом, и продолжил неторопливую беседу, краем глаза заметив, как хан подозвал нукера и отдал ему какие то распоряжения.
Все приглашенные мурзы являлись ханами в своих улусах и обладали практически неограниченной властью, подчиняясь только Великому Хану Когората. Многие из них могли выставить по десять-двадцать тысяч воинов. А сейчас, согласно этикету, шла неторопливая беседа о лошадях, о погоде, о том, какая трава на пастбищах. В общем, обо всем, только не о том, зачем здесь все собрались. Все два часа, пока шла трапеза, приглашенные переговаривались вполголоса. Когда Владислав заметил, что слуги убирают со стола, он повернулся к спутнице и попросил ее внимательно наблюдать за происходящим, но не вмешиваться в разговор. Эстер в ответ только фыркнула и снова поглядела на Святослава. Тот, пойманный на том, что неотрывно смотрел на девушку, неожиданно смутился и отвел взгляд.
Свичар, заметив это, спрятал улыбку. Он хорошо знал историю князя и то, что сердце его до сих пор свободно, хотя уже не одна дочь степных ханов томно вздыхала, заметив статную фигуру северного богатыря.
Хан подал знак, и глубокий низкий звук гонга возвестил о начале официальной части. Все взгляды тотчас обратились к Свичару. Хан поднял огромную золотую чашу с вином и обвел всех тяжелым взглядом:
— Каждый, кто согласен со мной идти в поход, пусть приложится к этой чаше. — Он сделал огромный глоток и двумя руками передал чашу Святославу.
По рядам прошелестел шепот возмущения. Великий князь не был мурзой, не был он и кочевником, а многие вообще были уверенны, что это всего лишь навсего удачливый нукер: Насыр-ловкий. Такого еще не было, чтобы чужак получал чашу клятвы из рук самого хана. И хотя не являлось чем-то новым, что наемные войска участвовали в набегах, тем не менее многие мурзы почувствовали себя обойденными ханом.
— Такого еще не было, чтобы нукер стоял впереди ханов. Ты нарушаешь заветы предков и великого Фикрата-смелого, хан, — послышались возмущенные голоса.
Владислав, наклонившись к Эстер, шепотом объяснял ей, что поклявшийся на чаше, отдает не только свою жизнь, но и жизнь своих детей за победу. Иными словами, предатель и его семья преследовались всеми, потому что за их головы следовала награда. Но каждый имел право отклонить свою чашу и, не покрыв себя позором, отказаться от участия в набеге. Естественно, существовал и определенный порядок: наиболее могущественные и влиятельные ханы получали чашу в первую очередь. Именно это их сейчас и возмутило. Святослав, приняв обеими руками чашу, обратился к собравшимся:
— Я — князь Святослав, известный здесь как Насыр-ловкий. Я, носитель королевского меча, принимаю чашу и клянусь стоять вместе с вами до тех пор, пока бъется мое сердце. Великий Фикрат-смелый говорил в своем завете, что каждый носитель меча да встанет рядом с «Повелевающим» в трудную минуту.
— Откуда тебе знать, чужеземец, что завещал великий Фикрат. В тебе нет и капли крови степного волка, — послышался чей-то голос.
— Все кочевники считают, что их родоначальником является степной волк, — шепнул Владислав девушке.
— А разве здесь есть волки? — также шепотом спросила девушка.
— Здесь есть зверь, похожий на волка, но крупнее.
В разговор внезапно вступил Свичар. Хлопнув в ладоши, он что-то шепнул вбежавшему воину. Нукер исчез за дверью и скоро вернулся со свертком в руках.
— Великий князь рукоров: Святослав, ровня мне, не вам! — Рыкнул хан. И предок мой: Великий Фикрат оставил доказательство своей воли, — своим рыком хан перекрыл шум и, немного выждав, добавил в наступившей тишине: — Вы хотите доказательств? Вот доказательство его воли. — Он откинул край шелкового платка со стоящего перед ним подноса и, открыв серебрянную шкатулку, украшенную затейливой резьбой, извлек оттуда свиток пергамента.
Стоящий рядом нукер с поклоном принял святыню и прошел по кругу, показывая всем по очереди привязанную шнурком к пергаменту серебрянную печать. Мурзы один за другим с благоговением прикасались пальцами к святыне и, щелкая языком, рассматривали висящую печать. Когда свиток вернулся к хану, он развязал шнурок, развернул его и пробежал глазами. Потом показал развернутый пергамент гостям.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
