Священник поочередно отсылал своих воспитанников в главные храмы остальных одиннадцати теринских богов; перед мальчиками стояла задача пройти обряд посвящения в каждом из них. Юный Благородный Каналья приходил в храм под вымышленным именем и становился там послушником при содействии влиятельных людей, с которыми отец Цеппи заранее договаривался насчет него, пуская в ход свои связи или просто подкупая. Сделавшись же послушником, он неизменно радовал своих наставников грамотным письмом, обширными теологическими познаниями, примерным поведением и искренней верой. Новичок показывал замечательные успехи во всех предметах и уже в самом скором времени приступал к изучению так называемого сокровенного ритуала – обрядовых фраз, жестов и действий, предназначенных, так сказать, для внутреннего пользования среди посвященных служителей культа.
Впрочем, особого секрета все эти «сокровенные» вещи не представляли, ибо ни одному священнику любого теринского ордена просто в голову не приходило, что у кого-то достанет дерзости оскорбить богов, лишь притворяясь ревностным послушником, жаждущим принять посвящение. Даже люди, знающие о еретическом культе Тринадцатого, даже немногочисленные приверженцы оного не могли и помыслить, что кто-нибудь решится на такое святотатство, какое совершали отец Цеппи и его воспитанники.
Всякий раз после нескольких месяцев успешной учебы и обряда посвящения даровитый юный неофит погибал от какого-нибудь несчастного случая. Кало чаще всего «тонул», поскольку умел надолго задерживать дыхание и любил плавать под водой. Галдо предпочитал просто бесследно пропадать, желательно во время сильного шторма или иного природного бедствия. Локк же разыгрывал разные затейливые спектакли, требовавшие длительной и вдумчивой подготовки. Из ордена Нары, Вестницы морового поветрия, Госпожи вездесущих хворей и недугов, он исчез, оставив в переулке за храмом свой разорванный и забрызганный кроличьей кровью балахон, в который были завернуты несколько писем и пергамент с переписанным по заданию наставника текстом.
Обогащенный новыми знаниями и опытом, каждый мальчик возвращался в храм Переландро и обстоятельно рассказывал остальным Благородным Канальям обо всем, что видел и слышал.
– У меня нет цели сделать из вас соискателей на должность в Верховном совете Двенадцати, – говорил отец Цеппи. – Мне просто нужно, чтобы при необходимости вы могли нарядиться в одеяние любого ордена и достоверно изобразить служителя любого из теринских богов. Когда представляешься священником, люди обычно видят облачение, а не человека.
В настоящее время, однако, никто из мальчишек по делам «ученичества» не отсутствовал. Жан был на занятиях в Обители Стеклянных роз, а остальные поджидали его на южном краю Плавучего рынка, на старом каменном причале в самом конце короткого переулка. Стоял теплый весенний день, ветреный и влажный. С северо-запада быстро плыли размытые серые облака, предвещавшие дождь.
Локк, Кало и Галдо наблюдали за последствиями столкновения двух лодок, из коих одна перевозила кур, а другая – кошек. При ударе суденышек друг о друга с десяток клеток открылось, и теперь бедные торговцы в совершенном смятении топтались туда-сюда среди разгоравшейся битвы пернатых и кошачьих. Несколько кур, спасаясь бегством, прыгнули в воду и сейчас с отчаянным квохтаньем молотили крыльями и лапами – без всякого толку, понятное дело, ибо для плавания природа приспособила их еще хуже, чем для полета.
– Гляньте-ка, – внезапно раздался голос за спиной у Благородных Каналий, – эти маленькие лоботрясы, похоже, из наших.
Локк и братья Санца разом повернулись и увидели с полдюжины мальчиков и девочек примерно своего возраста, в такой же простой, непритязательной одежде, как они сами. У их вожака была буйная грива кудрявых темных волос, стянутая на затылке черной шелковой лентой, которая служила своего рода знаком отличия.
– Вы – друзья наших друзей, парни? Вы из Путных людей?
Вожак подбоченился, а малорослая девчушка позади него сделала несколько условных жестов, по которым подданные капы опознавали друг друга.
– Мы – друзья ваших друзей, – отозвался Локк.
– Самые путные из всех Путных, – добавил Галдо, делая ответные жесты.
– Славные ребята. Мы ходим под Полными Кронами из Скопища. Называем себя Полукронами. А вы кто такие?
– Мы – Благородные Канальи, – сказал Локк. – Из Храмового квартала.
– Под кем ходите?
– Ни под кем, – ответил Галдо. – Мы сами по себе.
– Понятно. – Вожак Полукрон дружелюбно ухмыльнулся. – Я Тессо Воланти, а это моя шайка. Мы намерены забрать ваши денежки. Если только вы не пожелаете встать на колени и отдать нам предпочтение.
Локк нахмурился. «Отдать предпочтение» на языке Путных людей означало признать превосходство другой шайки над твоей собственной. А в таком случае Благородным Канальям впоследствии пришлось бы всегда уступать Полукронам дорогу на улицах и безропотно терпеть от них любые оскорбления и издевательства.
– Я Локк Ламора, – произнес Локк, медленно поднимаясь на ноги. – И Благородные Канальи не преклоняют коленей ни перед кем, кроме капы.
– Да неужто? – притворно изумился Тессо. – Даже когда вас трое против шестерых? Если ваш ответ «нет», придется с вами слегка потолковать.
– Должно быть, у тебя со слухом плоховато, – проговорил Кало, вставая одновременно с братом. – Он сказал, что мы отдадим тебе предпочтение, когда ты выковыряешь весь горох из нашего дерьма и сожрешь на обед.
– А вот это зря, – нахмурился Тессо. – Ничего не попишешь, придется настучать вам по бошкам.
Едва он успел договорить, как Полукроны двинулись в наступление, вшестером против трех. Локк – самый мелкий из всех детей, включая даже девочек, – отважно бросился в бой, размахивая тощими кулаками, но лупил он преимущественно по воздуху и очень скоро упал ничком от сильного толчка в спину. Одна девчонка, что постарше, уселась на него верхом, а другая принялась пинать гравий ему в лицо.
Первый мальчишка, подскочивший к Кало, получил коленом в пах и с воем повалился наземь, но сразу за ним следом налетел Тессо и опрокинул Кало сильным ударом правой. Галдо обхватил Тессо вокруг пояса, попытался свалить с ног, рыча от напряжения, и они оба грохнулись на землю. «Слегка потолковать» означало подраться на кулаках, не пользуясь никаким оружием и не нанося тяжелых телесных повреждений. Братья Санца знали толк в драках, но даже если бы Локк не сплоховал, численное соотношение сил все равно решило бы дело в пользу противника. Уже через несколько минут борьбы, возни, проклятий и чертыханий трое Благородных Каналий лежали посреди переулка, вывалянные в пыли и изрядно помятые.
– Ну что, парни? Как насчет предпочтения? Мы вас внимательно слушаем.
– Свернись рогаликом и поцелуй себя в зад, – пропыхтел Локк.
– Ответ неправильный, недоумок. – Вожак Полукрон наклонился и обшарил карманы Локка, пока один из мальчишек крепко держал того за руки. – Экая досада… пусто. Ну ладно, касатики, мы найдем вас завтра. И послезавтра. И послепослезавтра. Пока не отдадите нам предпочтение, мы от вас не отстанем и уж попортим вам кровушки. Помяни мое слово, Локк Ламора!
Полукроны неторопливо зашагали прочь, потирая синяки и ушибы, которых, впрочем, у них было гораздо меньше, чем у поверженных противников. Братья Санца, стеная и охая, поднялись на ноги и помогли встать Локку. Затем Благородные Канальи, опасливо озираясь по сторонам, похромали обратно к храму Переландро и пробрались в стеклянное подземелье по узкому водосливному тоннелю, снабженному потайной дверью.
– Вы не поверите, что случилось! – выпалил Локк, входя в столовую вместе с близнецами.
Цеппи сидел за столом ведьмина дерева и остро заточенным гусиным пером старательно выводил что-то на одном из пергаментов, во множестве разложенных перед ним. На досуге он увлекался подделкой таможенных бумаг, как иные увлекаются садоводством или разведением гончих псов. Готовые документы хранились в объемистой кожаной папке, и время от времени священник выручал хорошие деньги от продажи своих произведений.
