«РПД», с тремя запасными дисками. Про два пистолета, «Макаров» и «ТТ» и не говорю. Два вещмешка, что тащили двое моджахедов, это совсем мелочь, не стоящая внимания. Потом гляну что там. Сложнее было сделать это без свидетелей, оттаскивал за камень, там и прибирал. Так что после зачистки, сбросив тела с тропы, собрав оружие и пленных, и до дороги. Там вертолёты приняли, и обратно, где и отчитались. Так что чистил оружие, и хорошо. А списал что выпустил все гранаты, потом прибрал их в личный запас. Да и вообще особого контроля не было. Прибрал два цинка автоматных «семёрок». Причём только патроны, сами цинки, вскрытые, остались в оружейке. Выкинут потом, списав патроны. Также цинк «ВОГов», и патроны к «Макарову», почти триста штук. Вот «пятёрки» пока один цинк. Тоже вскрыл и прибрал. Плюс десять гранат «Ф-1». Особо сильно не наглел, и так неплохо. А в вещмешках оказалась взрывчатка, причём, тротил в шашках, плюс бикфордов шнур. Пригодятся, тоже прибрал.
Вроде время так и тянулось. Июль пролетел в активных делах, среди бойцов совсем своим стал, ещё в двух зачистках поработал, кишлак очищали. Там бой вышел. Но не серьёзный, я без трофеев остался. Боевики ушли, оставив молодняк в заслоне. Мы его покрошили, но остальные ушли. Их потом авиации накрыла, мы преследовать не стали. А в середине августа, мне три дня как дали старшего сержанта и медаль «За Отвагу», ротный пробил, я его от гранатомётчика на дороге спас, что хотел в его «БМД» гранату выпустить, срезал очередью. Так вот, август, жара, мы отдыхали на базе, как раз после проверки дороги наш взвод вернулся, как вдруг нас на два дня направили на помощь комендачам. Такое бывает. Если проще, ходить в виде патрулей и показывать, что город под контролем. Выдали частоты для связи, кодовые слова, для вызова нужных специалистов или помощи. И с утра отправили в город. На весь день. Одной из групп, где кроме меня ещё два бойца, молодые, весеннего призыва, салаги, командовал я. Свою состоятельность как командир я уже давно показал, не раз самостоятельно командовал, так что особо и не думали. Первый день отлично погуляли, я немало в разных магазинах и лавках закупился. Вся наличка в рублях ушла, их брали вполне охотно. А вот на второй день, с утра, всего час как в патруле, я на миг замер на перекрёстке улиц, рассматривая трёх моджахедов, одетых под простых афганцев, у грузовой машины стояли. Одного я узнал по Бадаберу.
— Как интересно, — пробормотал я.
Не смотря на острое желание вскинуть автомат, срезать их, и дальше выпускать все патроны из магазинов, фаршируя тела свинцом, я сдержался, глубоко вздохнул, и осмотревшись, двинул к магазину, что специализировался на продаже чая. У магазина, включив рацию, сказал в микрофон, вызывая дежурного по штабу:
— Панцирь, вызывает Ольху. Приём.
— Ольха на связи, Панцирь. Приём.
— У меня ситуация код сто два, со смесью кода семнадцать. Нахожусь на перекрёстке у магазина «Чай Нассера», у кафе «Чакра». Приём.
— Принято. Ожидайте группу. Отбой.
— Принято. Отбой.
Бойцы насторожились, это впервые я выходил на дежурного. Кроме стандартных сеансов связи, там по времени проходило. А тут сам, да ещё коды, но сильно не напряглись, жара расслабляет. Что по кодам, то сто два, обнаружил моджахедов. Семнадцать, просьба прислать контрразведку. Сложить дважды два не сложно.
— Так бойцы, ждёте у входа, я пока гляну что в магазине есть.
Вот так звякнув колокольчиком я прошёл в прохладное нутро магазина. Вообще я вчера на самом деле все деньги потратил. НЗ пятьдесят рублей осталось и всё. А тут приметил на полках коробки отличного чая, первый сорт, знаю, уже пользовался в прошлых жизнях. Многое забыл, а это помню. И стоят недорого. Купил четыре коробки по килограмму, в личные запасы, и два десятка таких же, но малых, на подарки, тоже в жестяных расписных коробках. Как раз успел прибрать, причём незаметно для продавца, хотя у меня даже вещмешка не было. И при этом за моджахедами приглядывал. Их конечно нервировали оба моих бойца, хотя те старались этого не показывать, но приглядывали за ними. Сами те похоже под грузчиков маскировались. Я как раз за чай расплатился, всё, денег нет, когда у входа остановился «уазик», тент натянут, но верхние части дверей сняты. Без этого ездить в машине невозможно. Тепловой удар получишь. Машину покинули двое офицеров, что-то спросили у солдат и зашли в магазин. Это были начальник разведки и его зам, так что с ходу услышал вопрос:
— Что у тебя, Васильев?
— Вон у грузовика три афганца. Тот что в чёрных одеяниях, белой чалме и с бородкой, это моджахед. Командир, на вроде сержанта, десятком командует. Встречались в лагере Бадабер.
— Уверен? Остальные опознают его?
— Взводный точно. Это от него он получил удар в бок. От которого потом две недели скрюченный ходил. Врачи в ребре ещё трещину обнаружили.
— А остальные двое?
— Этих не помню.
— Ага, ясно, — изучая трёх моджахедов, те нас видеть не могли, глубокомысленно сказал майор.
Тот стал что-то с замом обсуждать, я же отошёл к продавцу, что с интересом за нами следил. Русского тот не знал, я проверил, на пушту общались, хотя и он для того не родной. В Афганистане несколько национальных языков.
— Сержант, подойди, — велел майор, и когда я подошёл, сказал. — Знакомец тебя не узнал?
— Явно нет.
— Хорошо. Этих троих нужно взять аккуратно сейчас. Под видом патруля можно сблизится, они вас засекли, явно запомнили. Справишься?
— Товарищ майор, я как его увидел, у меня дрожали руки, так хотелось крест-накрест их очередями перерезать и
