казалось, что я была, будто бы во сне.
Перед глазами до сих пор стояла картина, как он отверг мои подарки на глазах у всех. Я слышала, как он сказал мужчине, которого я целовала… мужчине, которого хотела поцеловать снова… что я выйду замуж за мага. Эти слова эхом отдавались в моей голове.
Мой суженый?
Суженый? Мой?
Вопрос прозвучал, как колокол последнего обряда, и я вздрогнула. Я никогда не соглашалась выйти замуж за кого бы то ни было, тем более за мужчину, который сжег дневники своего отца только для того, чтобы удержать фантома в девушке.
— Ее суженый? — прорычал Саксон.
— За победу в испытании Майло попросил руки Эшли, а не принцессы Диор, — пояснил король. — Если он выиграет турнир, конечно.
Хоть у меня и кружилась голова, я украдкой поглядывала на остальных, пытаясь оценить их реакцию на эту новость. Рейвен была удивлена, а Темпест выглядела довольной. Диор выглядела обеспокоенной. В глазах Саксона полыхала ярость.
Почему судьба связала меня с этим принцем, постоянно подбрасывая препятствия на нашем пути? Неужели наша сказка настолько изменилась, что мы больше не должны быть вместе? Так ли это? Мы должны были доказать, как сильно боремся за совместное будущее? Или тут было что-то другое?
Почему Саксон так красив, даже сейчас? Почему я влюбилась в него, а не в кого-то другого? И да, я влюбилась в него. Я даже не могла винить судьбу. Своей преданностью, чувством юмора и даже добрым, заботливым сердцем наследный принц птицоидов меня покорил.
У него было много сторон, и мне все они нравились. Беззаботный мужчина, с которым я плавала и обнималась, который относился к моим драконам как к родным. Воин, который имел полное право ненавидеть меня, но вместо этого защищал. Солдат, который ценил мои чертежи, когда моя семья считала их никчемными.
Реинкарнация, который не знал, что во мне находился фантом. Или знал, но ему было все равно? Саксон уже начал собирать все воедино, и от этого становился только слаще.
Но он все еще сражался, чтобы завоевать Диор, и я бы предпочла, чтобы он женился на ней, а не погиб в бою. Я все еще представляла опасность для Саксона, а теперь мне приходилось еще иметь дело с суженным? Я… Я просто… Я… Я… Я не могла сейчас думать, мои эмоции были слишком хаотичны. Мой мир только что перевернулся с ног на голову и вывернулся наизнанку.
— Отец, — прохрипела я. — Ваше Величество.
Он остановил меня прежде, чем я успела продолжить.
— Я готов выслушать твою благодарность. Все остальное неприемлемо.
Благодарность? Благодарность? Я открыла рот, чтобы закричать: «Я никогда не выйду замуж за Майло». Маг был пешкой Леоноры и моим врагом. Но с моего языка не слетело ни одного отрицания.
— Да, отец. Спасибо. Выйти замуж за моего любимого мага — моя мечта.
Что! Я бы никогда не сказал… Я…
Понимание охватило меня, и я похолодела. Леонора. Она обрела надо мной власть. Достаточно, чтобы на короткое время контролировать мою речь.
«Пожалуйста, пусть она уйдет».
Каждый раз, когда она преодолевала барьер, у нее было всего несколько минут, прежде чем он восстанавливался.
Как бы мне ни хотелось крикнуть «Это не я», я промолчала. Правда принесла бы больше вреда, чем пользы.
Отец кивнул, выглядя таким же довольным, как и Рейвен. Майло самодовольно ухмыльнулся, как будто я была в его власти. Планировали ли они с Леонорой это, когда встретились?
Саксон выругался и накрыл рукой свой новый меч, смерив мага убийственным взглядом.
— А как же мое возмещение вреда?
Покровительственным тоном отец сказал:
— Всего несколько минут назад ты сказал, что не нуждаешься в возмещении ущерба. Или я ослышался?
Зарычав, птицоид приблизился к королю. Мой отец отпрянул назад. Когда Саксон попытался обойти меня, я встала между ними.
— Нет, — сказал я, и слава богу. Я снова контролировала свой голос. Взяла Саксона за руку и сжала, а он лишь коротко кивнул, прежде чем отступить.
Я несколько раз моргнула. Мне стоило только сказать «нет», и он согласился? Но это не могло быть правдой.
Мой отец кашлянул, скрывая свой страх.
— Что сделано, то сделано.
Саксон снова зарычал, но не сделал ни одного движения в сторону моего отца.
В фойе вошел дворецкий и поклонился. Он был одет в пурпурный бархат — форму, обычно предназначенную для королевских слуг Флера.
— Ваше Величество. Лорды и леди. Ваши покорные слуги просят оказать честь вашему присутствию в столовой, чтобы мы могли подать вкусный обед.
— Идем, идем, — сказал отец с облегчением. Он зашагал в сторону столовой, ожидая, что все последуют за ним.
Майло протиснулся мимо Саксона, остановился передо мной и поклонился.
— Я провожу вас, принцесса. — он протянул мне руку, и его свирепое выражение лица говорило, что я должна взять ее… иначе пожалею.
Раньше я бы просто сдалась и смирилась. Но после того как я скрыла своих драконов, выдержала гнев принца птицоидов, почти была задушена и узнала, что в меня вселился злой фантом, я поняла, что он меня больше не пугает. Хотя мне нужно было поговорить с Майло о помолвке, о его встречах с Леонорой, я не потерплю угроз.
Да и почему должна? Я была не просто Золушкой. Я была матерью драконов, судьбой Крейвена, мастером впечатляющего оружия и истребителем злых фантомов… в будущем. Не было ничего, чего бы я не могла сделать.
— Нет, — сказала я ему, нахмурившись. — Как только ты извинишься как положено за твое сегодняшнее поведение… за то, что устроил помолвку без моего разрешения, оскалился на меня и разговаривал со мной так, словно я твоя слуга… тогда и поговорим.
Саксон отодвинул Майло в сторону.
— Я ее сопровождающий, — сказал он, беря меня под руку. — До конца турнира принцесса Эшли Чарминг-Анскелиса принадлежит мне. Так распорядился ее отец в день ее приезда. Если он мне солгал, если ты или кто-то другой прикоснется к ней без моего разрешения, я буду считать это объявлением войны. — он повел меня вперед.
О, Боже. Его настойчивость… его сила. Его ревность? Я обмахнула свои покрасневшие щеки.
Он пробормотал, обращаясь ко мне:
— Я горжусь тобой, Эш. Ты спокойна и собранна, в то время как я скоро разобьюсь вдребезги. Как давно ты знаешь о помолвке?
— Две секунды? — может, три. — Я не хотела соглашаться, но Леонору было не остановить.
— Знаю. Твои глаза вспыхнули голубым светом, когда ты заговорила.
Правда?
— Она использует его или наказывает меня? — спросил он.
— И то, и то? — повышать ставки было в
