class="p1">И ничего не предвещало беды…
Через сорок минут по запруженной автомобилями вечерней Москве мы все-таки добрались до галереи. Саша передал ключи от машины парню в костюме и бабочке, а тот бодро прыгнул за руль, дабы припарковать ее на специальной стоянке. А мы двинули дальше, и я немного растеряла пыл, потому что уже перед входом в здание толпились журналисты. От чего у меня стойко задергался глаз.
— Саш...
— Все нормально. Просто расслабься и улыбайся.
— Легко сказать...
Мы вошли в огроменный зал, увешанный картинами, выполненными в различных техниках. Но и посетителей было по-настоящему много: дамы сплошь в вечерних платьях, а мужчины в дорогих костюмах. И меня запоздало перекосили от воспоминания, что я еще вчера хотела на все плюнуть и прийти сюда в обычных джинсах и рубашке. Вот был бы позор!
А еще здесь тоже сновали репортеры и официанты с подносами, заставленными высокими бокалами с шампанским. И вообще, атмосфера выставки была наполнена оживленными дискуссиями, обменом мнениями и живым интересом к творчеству еще не знакомых мне, но, несомненно, талантливых авторов. И только Вельцин, как всегда, все испортил.
— О, а мы вовремя. Публика-то уже прибухнула и все начали корчить из себя ценителей квадратов Малевичей.
— Саш, — с упреком глянула я на мужчину.
— Жаль, водки нет. Хрен его знает, как я буду деньгами сорить, покупая что-то из этой дебильной мазни.
— А, по-моему, вон так картина ничего так, симпатичная, — указала я кивком головы чуть в сторону, но Вельцина лишь перекорежило, и он красноречиво прошептал мне на ухо: «симпатичная тут только ты».
Мы еще какое-то время бродили между представленными предметами искусства, пытаясь найти смысл там, где его нет. Несколько раз пересекались с какими-то шапочными знакомыми Вельцина, с коими он обменивался парой ничего не значащих фраз, но меня не представлял или делал это, но говорил обтекаемо:
— Это Виктория, чрезвычайная любительница прекрасного.
Меня это бесило, но я даже бровью не вела. Как и было рекомендовано, пыталась расслабиться и перманентно улыбалась, пока лицевые мышцы чуть ли не свела судорога. И вот наконец-то первая часть вечера подошла к концу и посетителей пригласили в соседний зал, дабы выкупить особенно ценные лоты на аукционе. Толпа потянулась туда, куда было сказано, как отара послушных овец. Мы же с Вельциным плелись чуть позади.
— Покупаем лот под номером один и валим, — буркнул раздраженно Саша, а я лишь кивнула. У меня болела голова, ноги ныли от непривычно высоких каблуков, да и за ребрами творилась какая-то непонятная мне дичь.
Хотелось разреветься и еще почему-то врезать Вельцину по бородатой морде. Почему? Да кто же его знает...
И все шло своим чередом. Вечер близился к концу и скоро должен был перестать трепать нам нервы, но неожиданно случилась ХОБА. Из-за угла, скрывающего уборные, вдруг вышел мужчина. На взгляд, до боли мне знакомый, но я не могла припомнить так сразу его имени. Только понимала — я его знаю. А откуда? То неведомо...
Тоже такой весь напомаженный, в костюме, дорогих часах и с галстуком. А еще на пару с ослепительной брюнеткой, у которой была роскошная шлюховатая грудь и вполне себе рабочий рот, исправленный умелой рукой косметолога.
— Саня, ты ли это? — уже слегка пьяно ворочая языком, воскликнул мужик, и я поняла, что не ошиблась в своих догадках.
— Здорово, Влад, — кивнул тому Вельцин, чуть приобнимая меня за талию.
— Тебе тоже Кристинка приглашение прислала, да? Развела, сучка. Кстати, познакомься, это моя девушка — Регина, — и кивнул на свою сисятстую спутницу, которая тут же продемонстрировала до рези в глазах белоснежные виниры.
— Рад знакомству, — учтиво кивнул девушке Вельцин и только было указал на меня, чтобы ответить уже привычным мне: «Это Виктория, чрезвычайная любительница прекрасного», как этот самый Влад его перебил.
А я наконец-то вспомнила откуда его знаю.
Это был тот гад, что чуть не изнасиловал мою Нежку в бане при первом знакомстве и по вине которого та сейчас страдала из-за своего порнодоктора. Вот же скотина!
И пока я стояла рядом с этим гадом и боролась с отвращением, он времени не терял:
— А ты чего это, Вельцин, совсем с ума выжил или хватку утратил? — скабрезно хохотнул Влад, — Клубную шлюху привел в приличное место? Ну ты выдал!
За одну секунду внутри меня все умерло...
А меж тем никто даже и не думал затыкаться.
— Ни хера себе ты лох. Шмар за собой таскаешь. Заплатил бы ей тогда за услуги и пинка под зад прописал...
— Гусев! — резко оборвал друга Вельцин, но мне уже хватило. За глаза!
— Или чего, хороша, скажешь? Может, поделишься тогда или раскупорим на двоих, а? — практически изнасиловал меня сальным взглядом этот червяк.
— Влад! — запищала затравленно силиконовая Регина, а мне хватило. Совсем!
— Вика, на выход, живо. Гарсону скажи, чтобы тачку подогнал, — а сам в пиджак этого гандона вцепился и хорошенько так тряхнул, что у него зубы клацнули.
— Да ладно тебе, братан, не серчай, — продолжал мямлить этот недоумок, пока я беспрекословно разворачивалась и покидала галерею, словно кинжалы, получая в спину обидные слова, — ты же не будешь с другом ссориться из-за всяких там дырявых блядей, да, Сань...?
Двери за моей спиной наконец-то закрылись.
Прохлада летней ночи чуть окутала и успокоила взвинченные на раз нервы.
Знакомый гарсон вопросительно поднял на меня глаза, но я только качнула головой и прошла к многочисленным такси, караулящим своих потенциальных клиентов вдоль дороги.
Села в первую попавшуюся и назвала адрес.
Все, хватит с меня этой блядской жизни...
Глава 44 — The end..
Вика
Не было слез.
И не было истерики. Я просто доехала до своего дома, рассчиталась с таксистом, который всю дорогу пытался завязать со мной знакомство, а потом, словно зомби, на негнущихся ногах пошла к своему подъезду. Пешком поднялась на пятый этаж и медленно провернула ключ в замочной скважине, прислушиваясь к каждому звуку.
У соседки сверху лаяла собака.
У соседки снизу орали дети.
У глуховатой соседки позади меня, престарелой Альбины Поликарповны, орал телевизор.
У меня орало сердце и требовало обезболивающего.
К черту все!
Зашла в квартиру. Закрыла за собой дверь и несколько минут стояла в темноте, слушая, как в голове лопаются от перенапряжения сосуды. Тело медленно объяло пламенем и затрясло, но я приказала ему успокоиться. А затем неторопливо направилась в ванную, где планомерно приняла душ, смыла с лица косметику и переоделась в удобный домашний халат и мягкие тапочки.
После пошла в гостиную, где села
