Одним из предметов настоящего исследования послужили энергично развивающиеся экономические связи между Петербургом и значительной частью сельской России. Столица не могла бы выжить, не черпая средства к существованию из многих регионов империи, но и внутренняя Россия также приобретала зависимость от Петербурга, который дополнял, если и не обеспечивал полностью, её жизненные средства. В исследовании советского историка Л.В. Милова высказана мысль о том, что к середине ХVIII в. отработочные повинности крестьян, т. е. барщина, на российском Северо-Западе достигли максимума. Производительность труда в этой части страны была сравнительно низкой из-за скудных почв и короткого сезона вегетации, поэтому помещики, чтобы увеличить свои доходы, стали переводить крестьян на оброк[781]. Крестьяне, которым теперь полагалось платить помещику деньгами, а не отработками, естественно, тянулись к крупнейшему рынку наёмного труда в России – в Санкт-Петербург, где одни только екатерининские строительные начинания обеспечивали денежным доходом десятки тысяч крестьянских хозяйств. Милов описывает существовавшую в сельской экономике готовность к перемещению в город – такое положение дел шло на пользу растущему Петербургу.
В другой работе, принадлежащей перу Г. Розмана, высказывается мысль о том, что как раз накануне наступления XIX в. Россия вышла на последнюю ступень развития, предшествующую этапу Нового времени[782], благодаря чему и оказалась способна к быстрой модернизации в XIX в. Санкт-Петербург является наилучшим воплощением тезиса Розмана применительно к урбанизации. Этот исследователь считает, что из семи выделенных им уровней урбанизации, свойственных периоду до начала Нового времени, Россия достигла наивысшего. Можно при этом отметить, что Петербург не только служил иллюстрацией мысли Розмана, но и стимулировал развитие страны в целом, заставляя её рынки реагировать на потребности и запросы столицы и поощряя экономическую активность по всей России.
Культурное влияние столицы на сельскую местность было определённо слабее. В екатерининском Санкт-Петербурге складывалась самобытная русская литература и театр, но эффект от этого в целом проявился только в следующем поколении. Эта грань воздействия Петербурга на Россию ждала появления фигуры пушкинского масштаба. Но даже если столичное влияние на сельскую местность не было всесторонним, то всё равно остается уместным один важный вопрос: если Петербург так очевидно отвечал на запросы русской жизни своим устойчивым быстрым ростом в последней трети XVIII в., то почему урбанизация не охватила другие города России в начале XIХ в.?
Хотя Петербург являлся важнейшим фактором в преобразовании России в XVIII в., он не сохранил своей мощной витальности в XIХ в. Причина лежит отчасти в том явлении, которое К. Дэвис и Л. Голден некоторое время назад определили как «сверхурбанизацию»[783]. Этот феномен присущ доиндустриальным обществам, которые достигают более высокой численности городского населения, чем можно ожидать в такой ситуации, когда в принципе города имеют тенденцию оставаться небольшими и привязанными к экономике местного масштаба. Сверхурбанизация обычно происходит в одном городе. Главным примером, который приводят Дэвис и Голден, послужил Каир середины ХХ в. Сверхурбанизацию вызывает не только притяжение города, но и выталкивание рабочей силы из депрессивной сельской экономики. Если в нашем исследовании мы придавали главное значение первому из названных факторов, то отметили также и второй как сыгравший определённую роль в росте Петербурга.
Слабость сельской экономики в значительной мере объяснялась устройством российского общества. Как указывали бесчисленные историки, крепостное право было серьёзной помехой модернизации, а значит, не допускало широкого урбанистического развития. Новые сословия и корпорации, созданные Екатериной II для горожан в Жалованной грамоте 1785 г., не вытеснили «сельские» сословия. Так, переселенец, прибывший в большой или малый город, мог приписаться в купцы или ремесленники, но по закону он оставался крестьянином или крепостным. Эта двойственная роль делала миграцию в города менее привлекательной и более трудной, чем имело место в Западной Европе в предшествующие века. Там прежний крестьянский статус переселенца кончался с его перемещением в город (что и выражалось фразой «Stadtluft macht frei» – «Воздух города освобождает»). Более того, жившие в городе крестьяне, не приписанные к городским сословиям, по екатерининскому законодательству приобретали мало экономических привилегий; право на занятия коммерцией и промышленным предпринимательством оставалось в городах уделом лишь «среднего рода людей», т. е. мещан: купцов, ремесленников, посадских. Только с отменой крепостного права в 1861 г. и с последовавшим за ней принятием нового городового законодательства Россия сумела развить психологические, социальные и политические предпосылки для массовой урбанизации.
Таким образом, причины того, что урбанизация здесь не удержала постоянного темпа развития, лежат скорее в сельской местности, чем в самом городе. Помехой развитию более полнокровной городской жизни были не столько недостатки административного устройства городов, сколько природа сельского общества. К тому же кроме снабжения одного-единственного города, Санкт-Петербурга, экономика страны не в состоянии была бы обеспечивать поставку жизненно необходимых продуктов из деревни также в другие города. Об этом говорит и рассмотренная нами ситуация со снабжением Петербурга, требовавшим неослабной заботы и всестороннего внимания.
Итак, рост Петербурга, как и неспособность других городов к развитию, вероятно, не столько зависел от административных мер, императорских указов и от воли монарха, сколько от глубинных социальных и экономических реалий. На первый взгляд, Петербург казался жёстко распланированным, «умышленным» городом, но объективная динамика его развития далеко превосходила и способность планировщиков создавать проекты, и способность полиции держать всё под контролем, и способность императрицы видеть далеко вперед.
Примечания
1
Эта часто приводимая цитата взята из первого раздела второй главы «Записок из подполья».
2
Назовем лишь несколько: Town and Country in Europe, 1300–1800 / Epstein S.R., ed. N.Y., 2001; Harvey D. The Urban Experience. Baltimore, 1989; Hohenburg P.M., Lees H.L. The Making of Urban Europe. Cambridge, MA, 1985; Holton R.J. Cities, Capitalism, and Civilisation. L., 1986; The Rise and Fall of Great Cities: Aspects of Urbanization in the Western World / Lawton R., ed. N.Y., 1989; Lepetit B. The Preindustrial Urban System: France, 1740–1840. N.Y., 1994.
3
Общепринятое определение урбанизации было сформулировано Х.Т. Элдридж в 1942 г. Подробный анализ её вариантов см.: De Vries J. European Urbanization, 1500–1800. Cambridge, MA, 1984.
4
См.: Wrigley E.A. Brake or Accelerator? Urban Growth or Population Growth Before the Industrial Revolution / van der Woude A., Hayami A, de Vries J., eds. Urbanization in History. N.Y., 1990. P. 101–112.
5
Теоретическое рассмотрение урбанизации и урбанизма в исторической перспективе можно найти в работах: The Historian and the City / Handlin O., Burhard J., eds. Cambridge, M.I.T. Press, 1967; Sjoberg G. The Rise and Fall of Cities: A Theoretical Perspective / Anderson N., ed. Urbanism and Urbanization. Leiden, 1964. P. 7–20.
6
См.: Herlihy P. Odessa: A History, 1794–1914. Cambridge, MA, 1986.
7
О Магнитогорске см.: Kotkin S. Magnetic Mountain: Stalinism as a Civilization. Berkeley, 1985.
8
Богданов А.П. Историческое, географическое и топографическое описание Санктпетербурга, от начала его, с 1703 по 1751 г., сочиненное г. Богдановым, со многими изображениями первых зданий, а ныне дополненное и изданное надворным советником, правящим должность директора новороссийскими училищами, Вольного Российского собрания при Императорском Московском университете и Санктпетербургского Вольного экономического общества членом Васильем Рубаном. СПб., 1779.
9
Рубан В.Г. Дополнение к историческому, географическому и топографическому описанию Санктпетербурга, с 1751 по 1762 г., сочиненное А. Богдановым. СПб., 1903.
10
Büsching Anton Friedrich. Neue Beschreibung des russischen Reiches nach allen seinen Staaten und Ländern. Hamburg, 1763; Георги Иоганн Готтлиб. Описание российско-императорского столичного города Санкт-Петербурга и достопамятностей в окрестностях оного: 3 т. в 1 кн. СПб., 1794; Миллер Герард Фридерик. Географический лексикон российского государства или словарь, описывающий по азбучному порядку реки, озера, моря, горы, крепости, знатные монастыри, остроги, ясашные зимовья, рудные заводы и прочие достопамятные места обширной российской империи с объявлением и тех мест, которые в прежнюю и нынешнюю турецкую войну, а некоторые преж того и от Персии российскою храбростию обладаемы были. М., 1773; Reimers Heinrich, von. St. Petersburg am Ende seines ersten Jahrhunderts. 2 vols. SPb., 1805; Hermann Benedikt Franz. Statistische Schilderung von Russland, im Rücksicht auf Befölkerung, Landesbeschaffenheit, Bergbau, Manufakturen und Handel. St. Petersburg und Leipzig, 1790; Storch Heinrich Friedrich, von. Historisch-Statistische Gemälde des russischen Reiches am Ende des XVIII Jahrhunderts: Statistische Übersicht der Statthalterschaften des russischen Reichs nach ihren merkwürdigsten Kulturverhältnissen in Tabellen. 9 vols. Riga und Leipzig, 1797–1803.
