— Незачем мне тут оставаться, — наконец, твердо сказала я. — У Арка с Рэй, похоже, все на мази, я им ни к чему. Уеду тихо, никого не предупредив. Может, записку оставлю… Не хочу, чтобы они переживали, думая, что со мной что-то произошло. Из универа меня наверняка попрут, так что ловить в этом городе мне больше нечего…
— Вот и славно. Завтра обсудим все с Виком, а сейчас — извини, у меня дела. Мы, оборотни, как и вы, вампиры, активную жизнь ведем чаще по ночам, — он улыбнулся, обнажив крупные, белые, очень острые зубы. — Я ненадолго, нужно успеть уладить кое-какие дела. Принести тебе крови?
— Как ты ее добудешь? Ее только вампирам выдают, — фыркнула я.
— Это уже моя забота. Ладно, я пошел. В шкафу, на нижней полке есть запасная пушка и пара ножей — если что. Из дома не выходи, никому не открывай, на звонки не отвечай. Впрочем, чужой сюда так просто не проберется — наши его в момент засекут. Тебе нечего бояться.
— Вот я и не боюсь, — зевнула я. — Иди, иди, медведь. И, это… поосторожнее там.
— Кто бы говорил, — проворчал он и, накинув куртку, выскользнул в прихожую. Через секунду тихо скрипнула входная дверь, и я осталась в квартире одна.
Первый час ушел у меня на обдумывание деталей побега: нужно было улучить момент и забрать из общаги свои вещи, оставшееся оружие… Или бросить все и купить все необходимое потом? Блин, придется где-то раздобыть денег…
Грустно будет уезжать из города, в котором прошла вся моя никчемная жизнь. Жаль, я не смогу взять с собой крошку Лу — но Рэй о нем позаботится. А Арк позаботится о Рэй. Он давно по ней с ума сходит… Непонятно только, как эту бунтарку и аристократку угораздило влюбиться в ярого блюстителя закона с внешностью байкера-одиночки… Хороша парочка, одним словом.
Потом от нечего делать я разделась, бросила запачканную кровью одежду в стиралку, приняла душ, покопалась в шкафу Сангре, отыскала более-менее нормальную рубашку — сидела она на мне, как небольшой парашют — высушила волосы, побродила по квартире… Немного постояла на террасе — порочный Нью-Эдем сиял миллионами огней, мерцал и переливался, как праздничная игрушка, так, что звезд в небе совсем было не различить. Высоко-высоко над суетой ночной жизни города людей и нечисти висела ярким шаром луна, и мертвенный свет струился по крышам домов. Шум транспортного движения, далекий человеческий смех, торопливые шаги, хлопанье дверей в забегаловках… Обострившийся слух улавливал все, и расстояние почти не было помехой. Я «принюхалась» — кажется, соседи по дому, те, что были полукровками, спали, — а «истинные» излучали ощутимые волны настороженности и тревоги. Видимо, сказалось влияние последних событий, затронувших сообщество вервольфов…
Я вернулась в комнату, оставив дверь на террасу приоткрытой — теперь холодный воздух был мне даже приятен. Полупрозрачные анемоново-желтые занавески трепетали и вздувались пузырем на ветру, в котором уже чувствовалось дыхание близкой зимы. Снегу давно уже полагалось укрыть дома и улицы, но он все не приходил — словно боялся запачкаться о грязь и серость застывшего в осени города.
Я свернулась калачиком на диване, глядя в экран телевизора. Шел какой-то скучный старый фильм, и совсем скоро я начала клевать носом, хотя вампирам вроде как ночью спать не положено. Наверное, сказалась усталость — уже не чувство, а состояние моей души в последние пару недель. И я уснула.
Мне снился серебряный диск луны в темной синеве ночного неба, вересковая пустошь, источавшая голубоватое мерцание, мягкие склоны холмов… Я стояла на большом плоском камне у какого-то странного сооружения наподобие древнего дольмена, и летний ветер трепал полы моего длинного платья. Оно было алым, как свежепролитая кровь… Неосознанным движением я коснулась головы — вместо пышной гривы волос во сне у меня была короткая непокорная стрижка.
— Мэб? — послышался мягкий вкрадчивый голос за спиной.
— Люций. — я повернулась, взглянула в мертвенно-белое от лунного света любимое лицо. Вампир стоял в каком-то метре от меня, скрестив руки на груди — одет он был в старинного покроя белоснежную рубаху с пеной кружев, кожаные бриджи и высокие сапоги. Смолянистые волосы были по-прежнему растрепаны, губы кривила ироничная усмешка. И только глаза, эти прекрасные говорящие глаза, излучали странную смесь нежности и печали.
— Я не Мэб, — сказала я резко, вздернув подбородок. — Кого ты любишь, Лорд? Меня или память о ней?
— Конечно, ты не Мэб. — теперь он не улыбался, лицо было серьезным и грустным. — Ты — Шеба, единственная женщина в этом и других мирах, которую я могу любить. Я люблю тебя, моя кошка…
Теплая и властная ладонь легла мне на затылок, по коже пробежал легкий заряд прохладной озоновой силы. Вторая рука Люция обвила мою талию, лишая меня пути к бегству. А хотелось ли мне бежать?.. Нет, черт возьми. Нет.
— Я люблю тебя, Люций ле Флам, — прошептала я в ответ, и мои ладони сами собой легли ему на грудь.
И тогда он наклонил голову и поцеловал меня — очень нежно, осторожно, трепетно, стараясь не оцарапать мои губы клыками. Неужели я могла когда-то жить без этих поцелуев? Сердце ухнуло куда-то вниз, словно невидимые качели подбросили меня к небу, и задрожали коленки, и кровь ударила в голову. В такую минуту не жаль и умереть… Забывается все — кто ты, зачем живешь, от чего бежишь — и лишь одно имеет значение: эти теплые мягкие губы, эти руки на твоем теле, этот свежий и горький запах озона, сводящий с ума…
Моя сила мгновенно «проснулась», потянулась к силе Люция, словно стремясь переплестись с ней так же тесно, как и наши тела. Жар и холод вновь схлестнулись, перетекая друг в друга, и слияние это было подобно взрыву сверхновой — словно ты умер и родился в одно мгновение.
— Люций… — прошептала я, отрываясь от его губ… и проснулась.
Он сидел на полу у дивана, склонившись надо мной, и мои руки покоились у него на плечах. Вскрикнув, я отпрянула, оттолкнула его — он покорно отпустил меня, поднялся и отошел на середину комнаты. Порыв залетевшего с террасы ветра всколыхнул полы его длинного кожаного плаща, запутался в волосах.
— Я не хотел пугать тебя, Шеба. Ты спала, и я не посмел тебя будить…
— Зачем ты пришел? Как нашел меня? — глухо спросила я и сердито одернула на себе задравшуюся рубашку.
— Прошу, давай выйдем на террасу. Не хочу, чтобы тут остался мой запах.
— Какая разница? Волки все равно тебя уже почуяли. Ощутили твою силу…
— Не думаю. Я умею скрывать свое присутствие, когда захочу…
— Не от меня.
— Нет, не от тебя. Мы с тобой теперь — одно целое. Ты почувствовала мое приближение и позвала меня в свой сон… точнее, в видение… Я скучал по тебе, котенок.
