После перерыва председатель предоставляет вице-президенту Бюргеру слово. Вице-президент встает, приветствуя собравшихся.
Он упоминает об отсутствии многих бюргеров, которые не присутствуют на собрании по независящим от них обстоятельствам. Но война потребовала своих жертв, и многие бюргеры, всеми уважаемые и любимые, - одни убиты, другие в плену, а третьи - увы! - изменили отечеству.
Но все еще осталось достаточное количество людей, которые могут явиться представителями своего народа.
Мы находимся, говорит вице-президент, у подножия горы, на которую должны взобраться. Все зависит от уполномоченных от народа. Мы не можем отрицать того, что положение наше в высшей степени опасное и что мы идем навстречу темному будущему. Обо многом нам нужно здесь перетолковать. Мнения при этом могут очень расходиться; поэтому необходимо относиться друг к другу в высшей степени терпимо, выслушивая все мнения и не боясь открыто высказывать свое собственное.
Вице-президент перешел к тому, что собственно послужило поводом к созыву собрания. Он указал на переписку между правительствами нидерландским и британским. Копия с этой переписки была препровождена через лорда Китченера правительствам обеих республик. Правительство Южно-Африканской республики, получившее первое эту копию, полагало, что нужно воспользоваться случаем и потому заявило лорду Китченеру о том, что ей необходимо вступить в переговоры с правительством Оранжевой республики относительно готовности Англии заключить мир. После взаимных переговоров, оба правительства изложили свои заключения по этому вопросу лорду Китченеру и лорду Мильнеру в особой записки, которая, с приложением самой переписки правительств, была разослана по всем отрядам. Мы знали, что не имели права давать какого-либо окончательного решения по вопросу о независимости республик и что в нашей власти было только поставить условия мира, принимая за основание полную независимость. Решительное заключение и ответ по этому вопросу может дать только народ. Поэтому обращаюсь к вам, господа уполномоченные, скажите вы, - и правительства должны вас выслушать, - что говорит и думает народ. Вы должны при этом принять в соображение, что Англия не допускает мысли о нашей независимости и что она даже удивляется тому, что о ней может быть какая-нибудь речь.
Итак, вы должны рассказать здесь все, что вам известно, о положении страны, о положении наших жен и детей. Вы должны решить, готовы ли вы, после всех жертв, уже принесенных нами, на дальнейшие жертвы. Невыносимо тяжело, после всего перенесенного нами, отказаться от нашей независимости, но в случаях, подобных настоящему, мы не должны забывать, что не одно сердце должно управлять нами, но что необходимо выслушать и рассудок. Мы должны сами себя спросить, можем ли мы быть долее свидетелями того ужасного факта, что наш народ истребляется и вымирает на наших глазах? Неужели мы должны смотреть на это без всякой надежды на новое возрождение нашего народа? Правительства ничего не могут сделать без согласия народа, но они могут советовать то, что кажется им наилучшим в данном случае. Если вы, например, придете к убеждению, что все существующие средства мы уже испробовали, вправе ли мы будем тогда вести борьбу дальше? Должны ли мы ждать, чтобы все без исключения бюргеры были взяты в плен, изгнаны из отечества или лежали в земле? Пусть каждый из вас выскажет открыто свое мнение и пусть каждый с уважением отнесется к мнению другого. Что касается лично меня, то я не желаю отступать от борьбы, но я хочу знать, что скажет народ. Я должен указать еще на одно затруднение. Многие из вас, как нам известно, явились сюда по желанию выбиравшего вас народа, с предвзятым окончательным решением, от которого, как вам кажется, вы не можете отступиться. Другие, находящиеся здесь, выборные уполномочены действовать по их собственному усмотрению. Упоминая об этом, я полагаю, что не должно возбуждать по этому поводу никакого вопроса, потому что у нас, здесь собравшихся, не должно быть разногласия. Мы должны остановиться на том или другом единогласном решении. Если мы здесь составляем одно, то и народ наш есть одно целое. Разъединимся мы здесь, что же станется тогда со всем народом?
Читается письмо, присланное пять месяцев тому назад депутацией из Европы. Оно не длинно и в нем говорится, что положение вещей в Европе для нас теперь благоприятнее, чем когда бы то ни было прежде.
Председатель приглашает генерала Луи Бота высказаться.
Луи Бота говорит, что он желал бы прежде всего убедиться в том, что различные инструкции, полученные отдельными уполномоченными, не составят существенного затруднения при обсуждении вопросов.
На это отвечает судья Рихтер, что существует юридический принцип, по которому уполномоченный не рассматривается только как агент, или как говорящая машина, поставленная теми, кто его выбрал, но что он по существу во всех делах публичного характера есть уполномоченное лицо, имеющее право, каковы бы ни были возложенные на него обязательства, поступать, как он считает наилучшим по своему убеждению.
Государственный прокурор Смутс подтверждает то же. Генерал Луи Бота удовлетворяется ответом, равно как и все остальные.
Генерал Луи Бота сообщает: В округах Фрейхейте и Утрехте запас кукурузы так мал, что им можно прокормиться еще лишь очень не долго; но скота для убоя довольно. В округе Ваккерстром хватит на один месяц запасов зерна и то только для самого скудного пропитания. В двух других округах имеется скот для убоя на 2-3 месяца. В Эрмело, Беталии, Стандертоне и Миддельбурге запас зерна достаточен для одного месяца. Гейдельбергские и преторийские отряды в эту минуту не имеют совсем ни зерна, ни муки. Около Боксбурга население сохранило еще прошлогодние головки кукурузы, но зато нет никакого скота. Когда его отряды (Луи Бота) были там, то в течение трех дней бюргеры не видели совсем мяса. На расстоянии от Фереенигинга до Эрмело с трудом можно насчитать 36 козлов. В Ваккерстроме есть некоторое количество убойного скота.
Лошади, находящиеся в отрядах, всюду очень слабы, и на них невозможно делать больших переходов.
Вопрос о кафрах становится чем далее, тем серьезнее. В Фрейхейте есть уже кафрский отряд, совершающий различные нападения. Поведение кафров причиняет бюргерам большие неприятности и действует удручающе на дух бюргеров. Женщины находятся в самом унизительном состоянии со времени постройки линии блокгаузов. Часто отряды принуждены отступать перед этими линиями, предоставляя женщинам защищаться самим. По возвращении домой бюргеры не находят своих жен, сестер и дочерей, которые были принуждены бежать от позора, или подвергаться самым унизительным оскорблениям со стороны английского цивилизованного войска, очень часто практикующего такие возмутительные преступления, каких едва ли еще видел свет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
