Читаем без скачивания ПСС, том 2. Клетка для простака - Картер Браун

— Где эта чертова сучка! — гремел А. З. Бертрам Брэдстоун, врываясь в комнату, чуть не падая и размахивая тростью над головой.

Его сестра быстро повернулась к нему лицом.

— Вот я где, смердящий старый пес! И я пришла сказать, что у тебя нет никакого права отдавать все до последнего цента развратной потаскушке, оставляя дочь своей матери без средств к существованию!

— Что, пришла укусить меня, жалкая блоха! — неистовствовал Брэдстоун, качаясь на дрожащих тоненьких ножках и в ярости дыша в лицо своей сестрице. Какое-то мгновение вид у него был такой, словно он вот-вот рухнет, но Лофтинг бросился вперед и с отрепетированной ловкостью поддержал старика в вертикальном положении одной рукой, чудесным образом избежав удара парящей в воздухе трости.

— Я — твоя сестра! — брызгая ядовитой слюной, кричала она. — Неужели тебе все равно? Разве долг перед памятью матери ничего для тебя не значит?

— Ты значишь для меня не больше, чем она! — грохотал Брэдстоун. — Ей вздумалось сбежать и выйти замуж за негодного подлеца — бросив меня и моего отца! Она получила то, что заслужила, — нищету и тебя! И тебе досталось то, что ты заслужила, — ее фригидность и эгоизм. Клянусь Богом, это все, на что ты можешь рассчитывать!

— Вам не кажется, господа, что лучше успокоиться, отложить пока все разногласия, а завтра спокойно и интеллигентно обсудить все проблемы? — вдруг прозвучал ровный голос. Он принадлежал пляжному мальчику, который стоял, опершись о край стола, с веселой улыбочкой, придавшей ему еще более мальчишеский вид.

— Что за черт! — еще больше взвился Брэдстоун. Он оценил белокурого Корнелиуса одним покрасневшим слезившимся глазом, а затем снова обратился к своей сестре: — Отвратительно, что ты сама появилась тут нежданно-негаданно, но разрази меня гром, если я стану терпеть твоих красавчиков, вынюхивающих, что бы прибрать к рукам, не потрудившись хотя бы день! Убирайся с моего острова! Вон! — И он еще яростнее замахал тростью.

Джойс Джонсон оскалила зубы и попыталась выкрикнуть что-то злое, но у нее вырвался только сдавленный всхлип.

Но тут, откашлявшись, совершенно неожиданно вмешался Лофтинг.

— Сэр, шторм все еще продолжается. Нельзя ли предоставить миссис Джонсон и ее другу комнату на ночь, а утром они отбудут?

— Гм-м-м! — проворчал старик. — Они прибыли в ужасную непогоду. Не вижу причины, почему бы им не отбыть обратно. Если посчастливится, они утонут, и мир освободится еще от двух паразитов!

— Послушай, ты, старый ублюдок, — проскрежетала дама, — тебе не удастся выбросить меня с острова. Корнелиус не допустит этого. — Она бросила взгляд через плечо на бронзовокожего молодца, у которого автоматически заиграли мускулы только при одном глубоком вздохе. — Я еще не познакомила тебя с Корнелиусом, не так ли? Мистер Брэдстоун, это мистер Райан. Он не только мой любовник, дорогой братец. Он к тому же и мой телохранитель, поэтому попробуй грубо обойтись со мной! Я остаюсь здесь, чтобы познакомиться с твоими подставными дочерьми, которым тебе так не терпится всучить все свои денежки. И я тебе обещаю, что сделаю все, чтобы ни одна из них не получила и пенни!

Свое заявление она произнесла таким спокойным ядовитым тоном, что я стоял, обливаясь холодным потом. В наэлектризованной до предела атмосфере никто не мог проронить и слова в течение нескольких секунд. К тому времени, как у всех нас восстановилось дыхание, дамочка завихляла своим задом в цветочек и направилась к выходу из столовой, но прежде чем исчезнуть, бросила напоследок еще одну презрительную реплику:

— Я поживу в своей комнате — пока не сочту нужным уехать отсюда.

Корнелиус уставился в пустой дверной проем, с той же веселой улыбочкой и с тем же презрительным скучающим видом. Пожав плечами, он посмотрел прямо на старика, а потом неторопливо двинулся вслед за Джойс.

Я так и не определил, кто был в большей ярости — Лофтинг или его хозяин. Но потом решил, что злы они в равной степени. Только Брэдстоуну потребовалось больше времени, чтобы взять себя в руки, и у него было меньше резона делать это.

— Нетрудно заметить, — произнес я безразличным тоном, — что вы с вашей сестрой очень решительные люди. Очевидно, это наследственное.

— Возможно, у нас общая мать, но больше у нас нет ничего общего, — тихо возразил он. — Ничего, уверяю вас. Ничегошеньки общего нет у меня с этой стервой! — Голос его оборвался, и он начал оседать: всю физическую энергию он израсходовал на эмоции. Лофтинг помог ему сесть на ближайший стул, и старик скорчился, тяжело дыша и уставившись пустыми глазами на трясущиеся руки.

— Простите, — печально посмотрел на меня Лофтинг, — но мистеру Брэдстоуну необходимо сейчас отдохнуть. Я принесу ему ужин в постель. Если вы не имеете ничего против, то подождите немного, и я приготовлю вам что-нибудь.

Я покачал головой.

— Не беспокойтесь обо мне. Присмотрите за ним. Я перехвачу несколько бутербродов и полдюжины бурбонов — вот мне и ужин.

Лофтинг торжественно кивнул:

— Шкафчик для ликеров в гостиной.

— Ладненько. Я его разыщу.

— Уж наверняка, сэр, — хмыкнул Лофтинг и захлопотал возле хозяина.

Как только эта пара медленно проделала обратный путь, я тут же отправился в гостиную. К чертям бутерброды! Сейчас меня больше всего беспокоила неприглядная сцена, невольным свидетелем которой я был. Как Брэдстоун и его сестрица ненавидели друг друга — словно подростки, жестокие и бескомпромиссные!

Первые три порции бурбона успокоили мои нервы, поэтому я подумал о своем желудке и, чтобы заполнить пустоту, отправился на кухню, где нашел внушительное блюдо с холодным цыпленком. Потом отыскал досье, которые мне дал Брэдстоун, смешал себе четвертую порцию спиртного и уселся на диван в гостиной, чтобы сделать домашнее задание.

С тремя девушками я уже познакомился — Черил Андерсон, Раймой Сноу и Амандой Боумонт — именно в таком порядке. Я пропустил описание их внешности — интимные подробности уже твердо засели в моей памяти. Не считая Черил, конечно, — тут кое-что еще оставалось уточнить. Однако в отчете я не нашел ничего такого, чего бы не видел собственными глазами, кроме, пожалуй, откровения детективного агентства по поводу Черил. Она была фотомоделью, нудисткой, актрисой и оказалась единственной девушкой, которая жила совершенно одна и управлялась со своими делами с помощью влиятельного агента. Теперь я припомнил, где я видел не только ее лицо, но и ее фигуру — в последнем номере моего любимого журнала для мужчин! Сыщики туманно намекали на то, что она слишком обнажала себя перед камерой, являлась неискренней нудисткой, бесталанной актрисой и безмерно неразборчивой нимфоманкой. Все это не имело никакого отношения к ее идентификации в качестве дочери Брэдстоуна, но, когда вам платит миллионер, вы дополняете свои тощие отчеты цветистыми подробностями. Основная зацепка заключалась в том, что она точно находилась в приюте «Солнечная долина» в подходящее время и в подходящем возрасте. Я не обнаружил ни намеков на ее настоящее имя, ни следов ее происхождения, ни фамилии воспитавших ее приемных родителей. Бумаги на удочерение оказались потеряны.

Пролистав все отчеты, я установил, что эта неполнота сведений относилась ко всем. Похоже, семь девушек находились здесь потому, что по той или иной причине ничего не удалось установить о их жизни до того, как они попали в приют. В трех случаях под сомнение ставилось даже то, что они когда-либо жили в «Солнечной долине». Для дальнейшего изучения я выбрал именно их досье.

К числу наиболее сомнительных претенденток на наследство принадлежала и Аманда. Она работала лаборанткой в Сан-Матео, неподалеку от Сан-Франциско, и в последнее время занималась психологическими экспериментами, связанными с изучением поведения крыс. Для поездки на остров взяла отпуск, но едва ли вернулась бы к своим прежним обязанностям, поскольку служила в лаборатории всего шесть месяцев. До этого училась в университете в Сан-Хосе. В отчете имелся номер ее телефона, и я его выписал.

В досье сообщалось, что Аманда не слишком прилежно училась в колледже и преподаватели считали ее способной, но ленивой. Во время учебы она не очень усердно трудилась, но все-таки умудрялась содержать себя, имея чрезвычайно низкие личные доходы, при весьма обеспеченных приятелях мужского пола. Родители, вырастившие ее, умерли, но родственники заявили, что ее взяли на воспитание из приюта «Солнечная долина».

Ивонн Дженкинс оказалась малоизвестной личностью. С тех пор как ей исполнилось шестнадцать, она зарабатывала себе на жизнь, трудясь продавщицей или официанткой в баре, меняя или, как сейчас, совмещая эти профессии. Ее приемные родители тоже умерли, когда ей было десять, и ее отправили в еще один приют, затем к новым родителям, а потом и еще к одним. В этой суматохе сведения о ее пребывании в «Солнечной долине», само собой, канули в Лету.