конвоем станет попросту неминуем.
Флот и армия несогласованно и бестолково тянули в квадраты вероятного перехвата всё, что могли. Суперлинкор для хоть каких-то гарантий требовалось если не потопить, то хотя бы повредить и отпугнуть. Делать это предстояло немедленно, в скудные часы перед неминуемым пересечением курса «имперца» с внешним охранением конвоя.
Тягаться с ним по скорости – предположительно тридцать пять узлов – могло довольно много бортов. По скорости и весу ожидаемого бортового залпа сразу – никто. Последним асимметричным ответом в распоряжении сил Конфедерации оставались самолёты Такэды, но именно они только что показали себя не самым лучшим образом.
Единственное, что осталось делать в такой обстановке, – ввернуть на место обычные контактные взрыватели. К ним у командира ВАС-61 «Кайзер-бэй» осталось хоть какое-то доверие. Но для экипажей это всё значило дополнительный риск.
Впрочем, это совершенно не значило, что командир и экипажи отказывались его принять.
* * *
На этот раз обнаружить «имперца» удалось по-настоящему. Один гидроплан воздушной разведки и сразу восемь машин отряда прикрытия Юноны Тоямы вышли к нему почти точно.
Они бы и в прошлый раз вполне могли нашарить «имперца» – судя по квадрату встречи, ни курс, ни скорость тот даже не менял. Просто в первый раз «Кинугаса» попался экипажам гораздо раньше.
Суперлинкор действительно оказался удивительно похож на злосчастный крейсер армейцев – обводы скоростного дальнего хождения, две тяжёлые башни на корме, три, чуть полегче, в носовой пирамиде, ангарная надстройка с катапультами ближе к корме и пушечная батарея зенитных счетверёнок и противоминного калибра в подножии центральной надстройки.
Крупные буквы названия при некотором старании уже получилось бы разглядеть в достаточно сильный морской бинокль.
– Ну что пишут? – спросила Тоня Мифунэ.
– Адмирал, – прочитала Марыся Пшешешенко, – Адмирал, э… Хорнблязер.
– Вот и познакомились, – прокомментировала Тоня Мифунэ. – Отдавай по связи. Командир уже, наверное, заждался.
– Tak jest, – откликнулась Пшешешенко и склонилась над радиостанцией. Предложение новой знакомой стало для неё единственным шансом принять участие в атаке на суперлинкор без исправного самолёта. Давать невезучей подчинённой резервную исправную машину Такэда попросту отказался.
Внизу тем временем началась вполне ожидаемая суета. Имперец торопился убрать гидропланы. Отправлять два самолёта против девяти явно не имело никакого смысла. Но для экипажей Конфедерации те выглядели беспомощными неподвижными мишенями.
– Штурмуем катапульты, – приказала Тояма. – Рысь, с тебя фотки!
Самолёты скользнули на крыло и с переворотом ушли в пике. Дома, над Семью озёрами, экипажи укладывали бомбы и пулемётный залп в крохотный, футов сто, круг. Разумеется, дома и в спокойной обстановке, но здесь на стороне «Казачков» играла уязвимость доступных им целей. Оба гидроплана защититься от града крупнокалиберных и винтовочных пуль не могли никак.
Из «фанерных чудовищ» полетели хорошо заметные клочья. Палубные команды «имперца» только и успели, что броситься врассыпную. Один из гидропланов чадно полыхнул и превратился в бензиновый костёр.
А к борту суперлинкора уже выходила главная ударная сила ВАС-61 «Кайзер-бэй». Розовый и синий торпедные отряды.
– Идём низко, – приказала Газель. – Над самой водой. Сейчас закат. Пусть они слепнут!
Пушечная батарея суперлинкора ответила частым огнём. Яркие зелёные струи выгибались дугой в попытке нашарить юркие цели. Что-то в них тревожило Газель Стиллман, но она не могла понять что именно.
Совсем такие же, как на белой подводной лодке, только собранные по четыре в легкобронированных зенитных башнях автоматические пушки яростно плевались трассерами от подножия надстройки вражеского суперлинкора.
– Абунай! – истошно взвизгнул кто-то из девчонок. От разлохмаченного крыла полетели клочья обшивки. Самолёт дёрнулся и провалился на десяток футов ниже. Струя трассеров метнулась за ним, почти впритирку к остеклению кокпита, и тут до Газели дошло.
– Ниже! – приказала она. – Ещё ниже! Ещё медленнее! Сбросить скорость до чуть выше посадочной!
– Командир? – удивлённо откликнулась Анна Тояма, но приказ выполнили все.
– Не достают! – подтвердила Газель. – Борт слишком высокий!
Кто бы ни спроектировал корпус «Адмирала Хорнблязера», он допустил фатальную ошибку. Частокол зенитных башен в принципе не предназначался для ведения огня по целям, которые почти срывали винтами барашки морских волн. Прикрывай имперца хоть какие-то эсминцы, это не имело бы значения. Но самонадеянный командир суперлинкора пришёл один.
Кто-то несмело хихикнул.
– Разойдитесь шире, – нарушила их веселье Сабурова-Сакаенко. – Берегитесь водяных столбов.
– Каких ещё водяных… – Договорить её собеседница не успела. Противоминный калибр «Адмирала Хорнблязера» шустро крутнулся на электроприводах вспомогательных башен и над водой поднялись колонны воды и пены. На такой скорости выброшенная снарядом вода становилась пусть и недолговечным, зато действительно смертельным препятствием.
Два экипажа ближе всего к разрывам не смогли удержать в себе позорный взвизг.
– Держать вектор атаки! – приказала Газель. – Маневрируйте как хотите, но ваша торпеда должна угодить в имперского ублюдка, а не под хвост царя морского!
Надо отдать должное командиру имперского суперлинкора: хотя тот и управлял стальной махиной размером и населением с фермерский посёлок, соображал он удивительно расторопно.
Рули переложили круто на борт. Исполинская махина легла в циркуляцию. Палуба накренилась, и трассеры вновь потянулись к столь уязвимым на малой дистанции целям.
Скорость, даже посадочная, всё равно оставалась на стороне авиации. Скорость – и чудовищная инерция суперлинкора. Махина такого размера попросту не могла крутнуться на пятке и при всём желании. Там, где эсминец лёг бы хоть бортом на воду, суперлинкор мог только величаво и с достоинством крениться.
– Сброс! – Торпеда отправилась к цели. Газель торопливо добавила тяги. Самолёт, почти касаясь волн крылом, взревел мотором и пошёл вбок, прочь от массивной цели.
За спиной отрывисто рявкнул пулемёт. Бортстрелок Газели нашла себе цель: одинокий имперский комиссар, хорошо различимый по алому кушаку, заложив руку за спину, палил с балкона командной пагоды суперлинкора как в тире, с одной руки. Пули разбрызгались вокруг него цветными рикошетами, но в следующее мгновение человек уже пропал из сектора обстрела.
– Анна горит! – выкрикнул кто-то. – Ей весь капот разворотило!
Газель яростно сжала руки на ручке управления.
– Есть попадание! – У борта имперца поднялся водяной столб.
– Чья? – спросила Газель.
– Тоямы, – откликнулась Рысь. – Пошла на аварийную. Наблюдаем ещё промахи. Три… пять… везучий имперский ублюдок!
Самолёты веером разлетелись вокруг имперца.
– Набрать высоту! Принять строй! – приказала Газель. – Итог атаки?
– Три попадания в штирборт, – доложила Пшешешенко. – Два сразу за миделем, одно в корму. Пожар на катапульте потушен.
– Доклад о повреждениях. – Газель мрачно смотрела вслед имперцу. Тот уходил, как будто и не принял в себя ни одной торпеды.
– Анна села на воду, горит и тонет, – откликнулась Сабурова-Сакаенко. – В синем отряде средние повреждения двух бортов, машины пока что лётнопригодны.
– Отряд прикрытия, средние повреждения один-девять чёрного, лётнопригоден, – голос Юноны Тоямы оставался всё таким же бесстрастным, как
