В наушниках стоял треск атмосферных разрядов.
— Попытайся связаться с ним еще раз, — сказал командир, капитан морской пехоты. — Вызывай его до тех пор, пока не услышишь.
— Бердман вызывает «Стоуни Мэн — один». Бердман вызывает «Стоуни Мэн — один». Как слышите меня? Прием.
Снова и снова второй пилот вызывал Болана, делая тридцатисекундные паузы в ожидании ответа.
Стоя на коленях над Лаконией, Болан уловил дрожание его ресниц. Агент открыл глаза и в недоумении стал разглядывать хижину, плохо еще соображая, где он.
— Расслабьтесь, — услышал он спокойный голос. — Сейчас мы в безопасности.
Агент сделал попытку приподняться, но был слишком слаб для этого.
— Вы… Вы… Пол… Полковник Джон… Джон Феникс… так ведь?
— Точно. Хорошо, сейчас я постараюсь все объяснить. Вы в плохом состоянии, не думаю, что мы можем ждать, пока доберемся до Вашингтона, чтобы вас там выслушали.
Лакония слабо улыбнулся ему.
— Вы… имеете в виду… я… я могу не перенести и… а? Хорошо, лучше будет, если… я… расскажу вам все… что мне… известно. Важно, чтобы… это там узнали. И быстро!
Болан невольно восхищался выдержкой и самообладанием парня. Он узнал, что может умереть в любой момент, не вернуться обратно живым, и даже не моргнул при этом известии.
Но ведь он уже доказал, на что способен, когда выдержал все пытки и издевательства арабов.
— Говори. Что такое ты обнаружил, как заставил весь большой Вашингтон послать меня за тобой?
Лакония глубоко вздохнул и застонал от боли. В изнеможении он начал говорить чуть слышным шепотом. Волану пришлось напрячься, чтобы услышать его.
— … и тогда… я последовал за ними… поднялся сюда… Глупо, конечно, с моей стороны… потерял бдительность… и тогда… они схватили меня… — его голос был едва слышен.
— Хорошо, хорошо, но весь вопрос в том, что они собираются делать с этим проклятым оборудованием, которое сейчас смонтировано и работает. Что ты можешь сказать по этому поводу?
Лакония что-то пробормотал, что Волан не расслышал.
Волан склонился как можно ниже к агенту, почти прижав ухо к его губам.
— Повтори. Я не расслышал, что ты сказал.
— … контролировать спутники… Планируют… захватить один из наших спутников… приземлить его…
И снова голос Лаконии стал не слышен. Волан взглянул на потерявшего сознание агента. Бедный сукин сын. Он действительно прошел через все круги ада. Он заслуживал отдыха, но Палач не мог позволить ему этого. По крайней мере, не сейчас.
Волан обтер его лицо сырым носовым платком и слегка пошлепал по щекам. Лакония открыл измученные глаза.
Волан спросил требовательно:
— Почему? Почему они хотят украсть спутник? Как они могли бы это сделать? Давай, дружище, говори!
Лакония сделал усилие.
— Они… сведут его с орбиты… Они знают… команду на… самоуничтожение…
Боже, подумал Волан, неужели эти сумасшедшие террористы смогли найти способ перехватить одну из самых сложных в мире систем передачи секретной информации? Сколько уже узнали эти люди? Могущество этих арабских бандитов, без сомнения, произвело на него впечатление, и инстинктивное стремление напасть и уничтожить снова начало вскипать у него в крови.
— Зачем? Ты должен мне сказать, зачем они это делают. Ты должен рассказать мне прямо сейчас! — Взгляд Волана буквально впился в помутневшие глаза Лаконии.
— Спутник принимает информацию о передвижении нефтяных танкеров, понимаешь? Они будут знать, когда… танкер подойдет к Панаме… — Лакония застонал, пытаясь удержать глаза открытыми и не впасть в беспамятство. — Затем… затем они собираются… взорвать танкер…
— Какой танкер? — Его вопрос буквально впился в теряющего сознание Лаконию.
— Следующий большой танкер… по-настоящему большой… Взорвать его в канале… — Рот Лаконии был сухим, слова едва вырывались из него. Он закрыл глаза. — У них есть команды подводных диверсантов… — прошептал он, — … возможно, с ядерными зарядами…
— Откуда? Скажи мне! — Мак Волан умолял, видя, как угасает жизнь в глазах Лаконии. Но сейчас это уже было бесполезно. Веки Лаконии сомкнулись, как будто на них навалилась непомерная тяжесть.
— …хотят войну… очень… Ястребы…
Волан оцепенел в задумчивости. Было очевидно, что времени передать эту обрывочную информацию военным в Вашингтон просто нет. Получение ее только усугубит неразбериху в ситуации, когда требовались конкретные решения, способные предотвратить любые действия со стороны безжалостных и непредсказуемых дикарей. Когда канал является целью номер один, а похищение спутника служит первым шагом к этому, со стороны Свободного Мира требуются немедленные и эффективные меры. Времени на раздумья не оставалось. Только конкретные действия могли вызвать панику в рядах террористов и пришпилить их к стене. Действия определенного характера. В духе Волана. Берегись, Палач идет!
ГЛАВА 13
Время и погода ополчились против Волана, но он не мог ничего сделать ни с тем, ни с другим.
Ему нужно было опять вернуться в лагерь, причем до того, как подойдет ураган. Конечно, если он дождется, когда ураган обрушится на лагерь всей мощью, он, вероятно, сможет проникнуть туда незамеченным во время всеобщего хаоса и смятения.
Но Волану приходилось раньше встречаться с ураганами, и он знал, что там, где проходил ураган, не оставалось ничего живого. Нужно было найти большое глубокое убежище, забиться туда и молить бога, чтобы шторм не высосал тебя оттуда и не протащил пару миль по своему пути!
Поэтому те, с кем следует разделаться, должны были быть найдены и устранены задолго до того, как ударит шторм. Потому что существовала еще и проблема вертолета, с которым он должен был встретиться. У Мака, следовательно, был ограниченный запас времени, расходовать его попусту было нельзя. Не оставалось даже тех нескольких часов, на которые он рассчитывал, доставив сюда Лаконию.
Проклятье! Узнали ли они об исчезновении пленника?
Если да, то сейчас весь лагерь уже поднят на ноги и гудит, как растревоженное осиное гнездо!
Волан пожал плечами. Ну что ж, если так обстоят дела, то ничего не поделаешь!
Ему уже приходилось проникать в другие лагеря, кишевшие вооруженными до зубов боевиками мафии, и выходить из заварухи целым и невредимым. И не раз, причем.
Он проверил оружие.
Не то чтобы он хотел превратить это расследование в жестокую схватку. Совсем нет. Но на всякий случай он должен быть готов ко всему.
Полуавтоматическая винтовка М63А1 «Стоунер», которая у него имелась, была переоборудована в легкий пулемет. Справа от подающего боезапас механизма крепился стапятидесятизарядный алюминиевый диск. Дополнительный вес значительно утяжелял оружие, но зато оно могло вести непрерывную стрельбу, и каждый патрон был смертелен.
У него еще был внушительный автоматический «Маг-нум» сорок четвертого калибра, вложенный в кобуру на правом бедре. Тяжелая, в оболочке пуля из этого пистолета могла насквозь пробить защищенный железом блок двигателя.
Большим преимуществом «Беретты» являлось то, что пистолет был снабжен глушителем. Смерть, вылетающая из ствола этой итальянской красавицы, говорила шепотом, который не могли расслышать жертвы,
В подсумке, свисавшем с поясного ремня, находилась почти дюжина гранат.
Но даже располагая дополнительными обоймами для обоих видов ручного оружия, Волан знал, что их не хватит для борьбы с пятьюдесятью боевиками, охранявшими лагерь.
С другой стороны, существовали такие вещи, как удача… и нахальство.
Двадцать минут спустя, когда он намеревался пересечь гравийную дорогу, которая вела к плато и вражескому лагерю, его обостренные чувства зарегистрировали в отдалении знакомый звук.
Он остановился и, прислушиваясь, замер. На лице его появилась ухмылка. Да, ему повезло. Шум доносился снизу. Карабкаясь наверх, преодолевая острые крутые повороты дороги, поднимался на малой скорости восьмицилиндровый грузовик с четырьмя ведущими колесами.
Болан бросился наперерез ему через кусты. Меньше чем через две минуты Палач, пригнувшись, спрятался за ствол дерева у изгиба дороги.
Дождь усиливался, над его головой под порывами холодного ветра раскачивались ветки.
Даже если он и плохо укрыт, водитель грузовика все равно не заметит его. Только не в такой дождь.
Болан сдержал дыхание, когда грузовик военного образца появился из-за поворота. Он был выкрашен в защитный цвет. Открытый кузов обтянут брезентом, закрепленным дугообразными поперечинами. Тусклый свет фар едва освещал дорогу. Да, фары тут мало помогали.
Щетки стеклоочистителей бегали по стеклу взад и вперед. Болан на мгновение задержал взгляд на напряженном лице водителя, который согнулся над рулем, борясь с естественным стремлением машины скатиться назад по скользкому, размокшему покрытию дороги.
