Несмотря на бессонную ночь, Стефания не выглядела уставшей.
– Считайте ее психически больной, – предложила Дайана. – Так будет легче пережить.
– Жутковатая у нее болезнь. – Стефания покачала головой. – Я собираюсь нанять новую управительницу. Скоро приедет.
Квентин посмотрел на директора:
– Которая не станет заносить в журнал тайны о постояльцах?
– Именно. Я уверена, что миссис Кинкейд делала это не ради денег, а из особого удовольствия.
– Тем не менее, директорам Пансиона платили за компромат. Кстати, судя по датам записей и списку директоров, эта практика закончилась лет пять назад?
Стефания кивнула:
– Двое предыдущих директоров ничем подобным не занимались. Я тоже. Да я и не подозревала о существовании журнала. Знаете, если бы я его нашла, то, возможно, и не открыла – в нем нет ничего подозрительного. А что касается списка директоров и дополнительных платежей им, я сначала подумала, что это премия за хорошую работу. Внешне все нормально, ничего необычного. И только когда я копнула бухгалтерские ведомости, то поняла, что речь идет не о премиальных. Я взялась за балансовые отчеты и выяснила, что пару раз эти так называемые премиальные выплачивались наличными.
– Подозрительно, – заметил Нат.
– Интересно, почему записи закончили вносить пять лет назад? – спросил Квентин. – Стефания, у тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет?
Она коротко кивнула:
– Не скрою, я долго думала об этом и пришла к следующему выводу. Начало сбору компромата положил Дуглас Уоллес. Пять лет назад он организовал нечто вроде целой системы слежки за постояльцами, в результате чего появилось несколько записей. Что его заставило пойти на это? Полагаю, он был просто сволочью по натуре. Но долго он сбором информации о постояльцах не занимался – нашел старый журнал, наткнулся в нем на что-то, испугавшее его, и занялся систематизацией сведений. Я сопоставила несколько дат и выяснила: пока он шуровал со старыми сведениями, сидя в подвале, подальше от посторонних глаз, умер последний отпрыск одного из первых владельцев Пансиона.
– И тайна Пансиона ушла вместе с ним, ты хочешь сказать? – спросил Нат.
– Официальная тайна, – поправила его Стефания. – Думаю, я права. Практика вымогательства денег у финансовых баронов, заработавших себе состояния не самым честным путем, зародилась давно, стала своего рода традицией и продолжалась долго. Впоследствии, как и все атавизмы, она отмерла.
– Все правильно. В последнее время записей никто не вел, – подтвердила Дайана. – Хотя мне кажется, в вещах миссис Кинкейд мы наткнемся на что-нибудь похожее. Могу поспорить, что она была основным сборщиком тайн последних лет.
– Она была человеком старой закалки. Возможно, не желала, чтобы добрая – по ее мнению – традиция умерла.
Дайана не стала спорить, поскольку не была уверена – собственный ли дух Кинкейд толкнул ее на этот путь или она поддалась воздействию духа Сэмюэля Бартона.
Стефания покачала головой:
– Интересно, здесь когда-нибудь будет нормальная жизнь?
– Наверное, – сказала Дайана. – Например, сейчас.
– Посмотрим. – Стефания вдруг улыбнулась. – Послушайте, я не знаю, чем вы питаетесь – может быть, пищей духовной, но я предпочитаю материальную кухню. И я страшно проголодалась и отправляюсь завтракать. Кто хочет составить мне компанию?
– Меня дважды просить не придется, – ответил Нат и сразу же поднялся.
Дайана и Квентин последовали за ним.
– Кстати, вы не против, если я выложу кое-какую информацию о Пансионе – и для широкой публики, и для его владельцев? – поинтересовалась Стефания. – Я нашла среди бумаг одну папку с газетной вырезкой десятилетней давности. Маленькую заметочку, в которой рассказывается об автокатастрофе, случившейся на дороге между Пансионом и Лежэ. В ней намек, будто водитель страдал депрессией и испытывал суицидальные наклонности. Но вот странное совпадение – в то же время из Пансиона был уволен один официант, решивший поделиться с газетчиками информацией о происходящем здесь. К заметке приколота записка тогдашнего директора, где он просит уведомить семьи пострадавших о появлении в прессе лживых измышлений о Пансионе. Их, правда, никто ни о чем не уведомлял.
– Откуда тебе это известно? – удивился Квентин.
– Копий писем в папке нет. Директор был человеком, по всей видимости, педантичным. Он бы обязательно подколол их.
– У тебя еще будет время всем этим заняться. – Нат улыбнулся и, взяв Стефанию под руку, вышел с ней в коридор.
Квентин и Дайана собирались уже направиться за ними, как вдруг из боковой двери, соединявшей гостиную с библиотекой, появилась маленькая девочка, которую они уже не раз видели на территории Пансиона. На руках она держала сонного щенка.
– Бобби должен об этом знать, – сказала девочка необычайно серьезно.
– Знать что? – поинтересовалась Дайана.
– Что папа не собирался убивать нас, – ответила девочка и потерлась щекой о мягкую шерстку своей собачки. – Бобби, моего младшего братика, не было с нами тогда. Он заболел и остался с бабушкой. А мы приехали сюда. Когда мы уезжали, шел сильный дождь и был густой туман. Папа не справился с управлением, он не умел ездить по горным дорогам. Вот так все и произошло.
Квентин остолбенел. Дайана же, давно знакомая с подобными явлениями, оставалась совершенно спокойной. Она кивнула девочке:
– Хорошо, мы обязательно скажем об этом Бобби. Как тебя зовут?
– Мэдисон. А это – Анджело. Он был с нами. Я всегда беру его с собой.
– Хорошо. Теперь можешь идти к своим родителям, – мягко произнесла Дайана.
Мэдисон вздохнула:
– Знаете, а мне казалось... что они здесь. Впрочем, я всегда что-нибудь придумываю. Может быть, придумала, что они здесь. Я по ним очень скучаю... Ладно, до свидания, мы пошли. Спасибо вам.
– Приходи к нам, Мэдисон.
Они молча смотрели, как девочка со щенком на руках подошла к дверям и растаяла, уйдя в небытие.
– Господи, – прошептал Квентин. – Что это было?
Дайана посмотрела на него и улыбнулась:
– После всего, что ты пережил ночью, тебя так взволновал вид этой малышки с собачкой?
– Я много раз видел ее. Начиная с того утра, когда мы с тобой встретились, – задумчиво произнес он.
– Считай, что Мисси права. Мы соединились.
Квентин сжал ее руку в своих ладонях:
– Полагаю, да. И что ты чувствуешь?
– Надежду.
– Поедешь со мной в Виргинию?
– Да, мне хотелось бы поговорить с Бишопом.
– Дайана...
Она широко улыбнулась и перебила:
– Договоримся так. Мы уедем в Виргинию только после того, как ты поможешь мне убедить моего отца в том, что он ошибался. Я вполне здоровый человек, и зря он скрывал от меня все свои тайны... Ну как, договорились?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
