Саша тоже был подавлен темнотой, царившей в замке. Он привык к маленьким улочкам своей деревни. Церковь, хоть и полуразрушенная, все же не производила этого давящего ощущения, впечатления вечной ночи, которым было наполнено логово Страда.
Как ни странно, Саша, решительный и готовый ко всему, не мог не отметить, как не соответствует этому мраку и упадку вид Джандера – златокожего, в голубой тунике и красных шароварах. Вампир ярко выделялся на фоне этих серых камней, давивших на них со всех сторон. Эльф был как дома в лесах, даже в церкви, а не здесь, подумал Саша. Священнику неожиданно вспомнились горькие слова Джандера о жалкой судьбе вампира. Теперь он понял, как тяжела была эта ноша для эльфа. Джандер был создан для жизни в зеленых лесах и золотом свете солнца, а не для этой мертвой жизни.
Они приблизились к двойным дверям, покрытым столь же искусной резьбой, что и двери в замок.
– Это храм, – объяснил Джандер. – Должен предупредить, у Страда здесь полно слуг. Большинство из них – просто безмозглые твари, и им приказано не причинять вреда ни мне, ни тем, кто со мной. Не думаю, что придется встретить кого-нибудь опаснее скелета или зомби. По крайней мере, – заверил он, – не днем.
Он распахнул створки дверей.
Когда он дотронулся до дверей, то услышал, как и ожидал, мягкий шорох за спиной. Как и тысячу раз до этого, скелет, охранявший вход в храм, проверял входящих. Он направился к вампиру и смертным, медленно шаркая по каменным плитам. Джандер уже почти дружески относился к этому стражу, по крайней мере, его мерзкий вид уже не вызывал страха. Скелет попытался преградить им вход, но настоящей угрозы он не представлял.
Затем, как и сказал Джандер, скелет сделал шаг в сторону, и яркий медальон, висевший у него на шее, закачался и ярко сверкнул при движении. Джандер проскользнул мимо, Лейл и Саша последовали за ним, но не удержались и пару раз оглянулись на чудище.
Саша сокрушенно покачал головой, оглядывая разгромленную церковь, разбитые скамьи на полу.
– Вот мы и пришли, – сказал Джандер, проходя через арку.
Перед ними оказалась винтовая лестница. Снизу тянуло сыростью и холодом. Пахло затхлостью, как будто воздух здесь стоял неподвижно сотни лет.
– По лестнице спустимся в подземелье. Лейл, погаси факелы. Нужно беречь их. Не знаю, как долго мы пробудем там.
Все трое молча начали спускаться в окутанное паутиной сердце замка. Чем глубже они спускались, тем холоднее становилось, так что смертные начали подрагивать от холода. Лейл прислушивалась к шагам, эхом отдававшимся в шахте.
– Эй, – вдруг зашептала она, и ее голос показался ужасно громким.
– Что? – прошипел Саша, остановившись на пару ступенек ниже.
– Джандер, ты раньше ходил по этой лестнице?
Эльф замер, обернулся к ней:
– Нет, но я знаю, куда она ведет.
– Почему же ты решил, что это не может оказаться ловушкой?
Полная тишина. Джандер понятия не имел, мог ли Страд устроить какую-нибудь опасную ловушку на этой лестнице. Это было бы вполне в духе графа. Он мрачно усмехнулся.
– Не знаю, Лейл. Отличный вопрос. Может, пойдешь первой и распознаешь все ловушки сама?
– Ты думаешь, что… – Лейл фыркнула, поняв мрачную шутку Джандера. Саша к собственному удивлению тоже прыснул, отчего Маленькая Лиса расхохоталась. Эльф улыбнулся, глядя на нее, и Лейл вдруг с недоумением подумала, что ей начинает нравится этот златокожий вампир.
– Если ты серьезно, – заявила она, – хочешь, чтобы я проверила…
– Нет, – сказал Джандер, – я останусь впереди. Любые ловушки для вас будут гораздо опаснее. – Он повернулся и зашагал дальше, мрачно добавив:
– Это лишь одно из преимуществ мертвецов.
Невозможно было высчитать, сколько времени прошло, прежде чем они добрались до конца лестницы, но факел Джандера уже почти полностью догорел. Перед тем как войти в подземелье, эльф взял у Лейл новый факел и зажег его от гаснущего.
– Держитесь – зал смерти, – с ухмылкой сказал Джандер. Он положил руку Саше на плечо. – Это не для слабонервных.
Саша выдержал его взгляд – долгий спуск успокоил его нервы и вернул прежнюю решительность. Джандер понял, что происходит сейчас у священника в душе, – он сам переживал такое волнение много, много лет тому назад.
– Я не боюсь, – спокойно ответил священник. – Где спят вампиры? Джандер чуть не рассмеялся.
– Повсюду, – резко сказал он. – Любой гроб здесь может оказаться логовом Страдова раба.
Саша прикрыл глаза, вздохнул.
– Нас ведь трое, и еще день, – напомнил ему Джандер, и они подошли к первому склепу.
– Смотри, – с отвращением сказала Лейл, не отводя взгляда от темных сводов. Саша посмотрел туда же и тяжело сглотнул комок, подкативший к горлу.
Своды подземелья покрывали сотни, тысячи летучих мышей. И хотя священник знал, что они не причинят вреда, он почувствовал, как волна страха окатила его при виде шевелящихся, копошащихся тварей.
– Начнем, – сказал Джандер. Саша и Лейл вынули свои инструменты, вампир шагнул к первому склепу. Он легко поднял огромную каменную плиту и заглянул внутрь.
Скелет в истлевших лохмотьях, бывших когда-то роскошным платьем, спал вечным сном. Джандер почувствовал, как напряглось все его тело, и шагнул к следующему склепу.
Несколько веков тому назад юный наивный эльф, которым был Джандер, не мог и вообразить, что когда-нибудь смерть станет для него привычной, обыденной. «Все меняется», – горько подумал он, сжимая изо всех сил извивающуюся вампиршу, удерживая ее, чтобы Саша смог вбить кол точно в ее сердце. Они уже совершили двадцать таких «убийств», двадцать прекрасных мертвых созданий с ярко-красными губами цвета крови, сочащейся из их сердец, уже лежало в темном подземелье. Джандер вспомнил Даггердейл. На мгновение он вновь ощутил себя смертным, его замутило от того, чем они с Сашей занимаются сейчас, как когда-то занимались вместе с Гидеоном.
Смерть все же не стала для него привычной, даже смерть вампира.
Они работали слаженно – эльф-вампир, худенькая девочка-воровка и священник-полуцыган. Джандер с огромной силой сдвигал каменные плиты и удерживал вампиров, когда Саша втыкал заостренные колья им в сердце. Лейл оставалась неприятная, но менее опасная задача – отрезать тварям головы и набивать рты чесноком, в это время Джандер и Саша переходили к следующей могиле.
– У меня руки теперь будут вонять до самой смерти, – пробормотала Лейл, впихивая еще одну головку чеснока в раскрытый рот вампирши, которую она только что обезглавила. Поглощенная своим ужасным занятием, она почти смогла забыть о том, где они находятся. Но по-прежнему часто вздрагивала и оглядывалась вокруг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
