Стоп! А как насчет подсознания у Джо?
Есть ли у робота подсознание? Ведь если у него есть мозг…
Гэллегер грустно раздумывал о том, что нельзя подействовать на Джо «наркотиком правды». Черт! Как растормозить подсознание робота?
Гипнозом.
Но Джо невозможно загипнотизировать. Он слишком ловок.
Разве что…
Самогипноз?
Гэллегер поспешно долил себя пивом. К нему возвращалась ясность мышления. Предвидит ли Джо будущее? Нет. Его удивительные предчувствия основаны на неумолимой логике и на законах вероятности. Более того, у Джо есть ахиллесова пята — самовлюбленность.
Возможно, — не наверняка, но возможно — выход есть.
Гэллегер сказал:
— Мне ты вовсе не кажешься красавцем, Джо.
— Какое мне дело до тебя. Я действительно красив, и я это вижу. С меня достаточно.
— М-да. Возможно, у меня меньше чувств. Я недооцениваю твоих возможностей. Но все же теперь я вижу тебя в новом свете. Я пьян. Просыпается мое подсознание. Я сужу о тебе и сознанием, и подсознанием. Понятно?
— Тебе повезло, — одобрил робот.
Гэллегер закрыл глаза.
— Ты видишь себя полнее, чем я тебя вижу. Но все-таки не полностью, верно?
— Почему? Я вижу себя таким, каков я на самом деле.
— С полным пониманием и всесторонней оценкой?
— Ну да, — насторожился Джо. — Конечно. А разве нет?
— Сознательно и подсознательно? У твоего подсознания, знаешь ли, могут оказаться другие чувства. Или те же, но более развитые. Я знаю, что, когда я пьян, или под гипнозом, или когда подсознание как-нибудь еще берет во мне верх, мое восприятие мира количественно и качественно отличается от обычного.
— Вот как. — Робот задумчиво поглядел в зеркало. — Вот как.
— Жаль, что тебе не дано напиться.
Голос Джо заскрипел сильнее, чем когда-либо.
— Подсознание… Никогда не оценивал своей красоты с этой точки зрения. Возможно, я что-то теряю.
— Что толку об этом думать, — сказал Гэллегер, — ведь ты же не можешь растормозить подсознание.
— Могу, — заявил робот. — Я могу сам себя загипнотизировать.
Гэллегер боялся дохнуть.
— Да? А подействует ли гипноз?
— Конечно. Займусь-ка этим сейчас же. Мне могут открыться неслыханные достоинства, о которых я раньше и не подозревал. К вящей славе… Ну, поехали.
Джо выпятил глаза на шарнирах, установил их один против другого и углубился в самосозерцание. Надолго воцарилась тишина.
Но вот Гэллегер окликнул:
— Джо!
Молчание.
— Джо!
Опять молчание. Где-то залаяли собаки.
— Говори так, чтобы я мог тебя слышать.
— Есть, — откликнулся робот; голос его скрипел, как обычно, но доносился словно из другого мира.
— Ты под гипнозом?
— Да.
— Ты красив?
— Красив, как мне и не мечталось.
Гэллегер не стал спорить.
— Властвует ли в тебе подсознание?
— Да.
— Зачем я тебя создал?
Никакого ответа. Гэллегер облизал пересохшие губы и сделал еще одну попытку:
— Джо! Ты должен ответить. В тебе преобладает подсознание, — помнишь, ты ведь сам сказал? Так вот, зачем я тебя создал?
Никакого ответа.
— Припомни. Вернись к тому часу, когда я начал тебя создавать. Что тогда происходило?
— Ты пил пиво, — тихо заговорил Джо. — Плохо работал консервный нож. Ты сказал, что сам смастеришь консервный нож, побольше и получше. Это я и есть.
Гэллегер чуть не свалился с тахты.
— Что?
Робот подошел к нему, взял банку с пивом и вскрыл с неимоверной ловкостью. Пиво не пролилось. Джо был идеальным консервным ножом.
— Вот что получается, когда играешь с наукой в жмурки, — вполголоса подытожил Гэллегер. — Сделать сложнейшего в мире робота только для того, чтобы… — Он не договорил.
Джо вздрогнул и очнулся.
— Что случилось? — спросил он.
Гэллегер сверкнул на него глазами.
— Открой вон ту банку! — приказал он.
Чуть помедлив, робот подчинился.
— Ага. Вы, значит, догадались. В таком случае я попал в рабство.
— Ты прав, как никогда. Я обнаружил катализатор — главный выключатель. Попался ты, дурень, как миленький, будешь теперь делать ту работу, для какой годен.
— Ну, что ж, — стоически ответил робот, — по крайней мере буду любоваться своей красотой в свободное время, когда вам не понадобятся мои услуги.
Гэллегер проворчал:
— Слушай, ты, консервный нож — переросток! Предположим, я отведу тебя в суд и велю загипнотизировать судью Хэнсена. Тебе ведь придется так и сделать, правда?
— Да. Я потерял свободу воли. Я ведь запрограммирован на повиновение вам. До сих пор я был запрограммирован на выполнение единственной команды — на открывание банок с пивом. Пока мне никто не приказывал открывать банок, я был свободен. А теперь я должен повиноваться вам во всем.
— Угу, — буркнул Гэллегер. — Слава богу. Иначе я бы через неделю свихнулся. Теперь по крайней мере избавлюсь от контракта с «Сонатоном». Останется только решить проблему Брока.
— Но вы ведь уже решили, — вставил Джо.
— Чего?
— Когда сделали меня. Перед тем вы беседовали с Броком вот и вложили в меня решение его проблемы. Наверное, подсознательно.
Гэллегер потянулся за пивом.
— Ну-ка, выкладывай. Каков же ответ?
— Инфразвук, — доложил Джо. — Вы наделили меня способностью издавать инфразвуковой сигнал определенного тона, а Брок в ходе своих телепередач должен транслировать его через неравные промежутки времени…
Инфразвуки не слышны. Но они ощущаются. Сначала чувствуешь легкое, необъяснимое беспокойство, потом оно нарастает и переходит в панический страх. Это длится недолго. Но в сочетании с ЭМП — эффектом массового присутствия — дает превосходные результаты.
Те, у кого телевизор «Вокс-вью» стоял дома, почти ничего не заметили. Все дело было в акустике. Визжали коты; траурно выли собаки. Семьи же, сидя в гостиных у телевизоров, считали, что все идет как полагается. Ничего удивительного — усиление было ничтожным.
Другое дело — контрабандный театр, где на нелегальных телевизорах «Вокс-вью» стояли увеличители «Магна»…
Сначала появлялось легкое, необъяснимое беспокойство. Оно нарастало. Люди устремлялись к дверям. Публика чего-то пугалась, но не знала, чего именно. Знала только, что пора уносить ноги.
Когда во время очередной телепередачи «Вокс-вью» впервые воспользовался инфразвуковым свистком, по всей стране началось паническое бегство из контрабандных театров. О причине никто не подозревал, кроме Гэллегера, Брока с дочерью и двух-трех техников, посвященных в тайну.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
