– Я, кажется, догадываюсь, кто вам это сказал, – проговорила Женевьева с холодным презрением.
– Тот парень, который торговался вместо меня на аукционе, – ответил мужчина.
«Нет, этого не может быть», – подумала Женевьева, удивленно уставившись на него. Мужчина подошел к столу, открыл коробку и, достав оттуда сигару, закурил.
– Это одна их моих маленьких слабостей, – улыбнувшись, сказал он и выпустил кольцо ароматного дыма. – Вы ведь не будете возражать, правда? Я знаю, вы не курите. Я много о вас знаю, Женевьева.
Она не стала спрашивать, откуда ему известно ее имя. Несмотря на то что в комнате было тепло, ее пробирала холодная дрожь. Женевьева не могла поверить в то, что Синклер торговался за нее, зная: когда она придет в номер, то увидит там этого незнакомого мужчину.
– Я Бредфорд Франклин, – представил американец, сев на кровать. – Мои друзья называют меня просто Бред. Вы тоже можете меня так называть. Каждая минута вашего времени обходится мне в шестнадцать английских фунтов. Это серьезные деньги. Идите ко мне и ложитесь на кровать.
Женевьева не сдвинулась с места. Она стояла спиной к двери и видела свое отражение в зеркалах – высокая, длинноногая, с распущенными светлыми волосами, в черном мужском фраке.
– Произошло недоразумение, – сказала она.
– Нет никакого недоразумения, – ответил американец, покачав головой. – Вы сами согласились участвовать в аукционе.
– Да, но я думала, что…
– Вы думали, что вас купил кто-то другой? – спросил он, засмеявшись. – Да, вы правы. Мой друг Джеймс решил оказать мне любезность. Он, честно говоря, мне кое-что должен, и я сказал ему, как он может меня отблагодарить. Он согласился. Здорово я придумал, правда?
– Это подло, – разозлилась Женевьева.
«А почему, собственно говоря, подло? Ведь я, заключая договор с Синклером, согласилась играть по его правилам», – сказала она себе. Если он хочет заставить ее лечь в постель с другим мужчиной (возможно, это новая эротическая игра, которую он придумал), то имеет на это право.
Бредфорд Франклин, похоже, думал точно так же.
– Ну же, перестаньте изображать из себя недотрогу, – произнес он, откинувшись на спинку кровати. – Я знаю, в какие игры вы играли с Джеймсом. Вы красивая, молодая леди. Вы любите секс, и мне это нравится. – Бредфорд снова похлопал ладонью по покрывалу. – Идите же сюда, детка. Я не кусаюсь. Вы с Джеймсом хорошо проводили время, и я думаю, что сегодня вы меня тоже не разочаруете. – Он передвинул сигару в другой уголок рта. – Скажите, как высоко вы сможете подняться по карьерной лестнице в такой фирме, как «Баррингтонс»? У меня есть связи. В Америке, Канаде, Европе. Выбирайте любую страну. Я помогу вам устроиться в такую фирму, где вас ожидают умопомрачительные перспективы. И я говорю не только о сексе. Я знаю, что вы умная женщина и поэтому никогда не откажетесь от выгодной сделки. Вот вам мое предложение: вы заключите договор еще на девяносто дней, но теперь уже со мной. Мы с вами будем играть в забавные игры, и я обеспечу вам такой стремительный карьерный рост, о котором вы даже и не мечтали. – И, вытащив сигару изо рта, Бредфорд выпустил красивое колечко дыма. – Как вам мое предложение, крошка? Звучит заманчиво, правда?
– Меня это не интересует, – ответила Женевьева.
– Вы только подумайте о том, что я вам предлагаю. Это очень выгодная сделка.
«Если бы вы предложили мне это до того, как я познакомилась с Синклером, я, возможно, согласилась бы заключить с вами сделку. Однако теперь я не пойду на такую авантюру ни ради своей карьеры, ни ради чего-либо еще», – подумала Женевьева. Синклер пробудил в ней интерес к сексуальным фантазиям, которые ей понравились. Однако она знала: эти игры доставляли ей удовольствие только потому, что она играла в них вместе с ним. Женевьева довольно легко смирилась с тем, что они с Синклером не влюбленная пара, а просто случайные партнеры. «Если я буду предаваться сексуальным забавам с другим мужчиной, это не доставит мне никакого удовольствия», – решила она.
– А я думал, что вы – деловая женщина. Практичная и расчетливая, – покачал головой Бредфорд, делая вид, что разочаровался в ней.
«Я тоже так думала до того, как встретилась с Джеймсом Синклером», – промелькнуло в голове у Женевьевы.
– Что ж, в таком случае мне придется довольствоваться только этими двумя часами, – сказал американец, потушив сигару. – Идите сюда, детка, и покажите мне, что вы умеете делать своим прелестным ротиком.
– Простите, но наша сделка отменяется, – произнесла Женевьева.
Окинув ее пристальным взглядом, Бредфорд лениво усмехнулся.
– Вы в этом уверены? Вам многого удалось добиться. Неужели вам не жаль лишиться всего этого? Джеймс хочет, чтобы я трахнул вас, детка. И я тоже этого хочу. Я даже согласился заплатить за это.
– Простите меня. Я обязательно верну вам деньги, – сказала Женевьева. – Я не продаюсь.
Бред встал и засунул пальцы за ремень своих брюк.
– Зачем мне ваши извинения? Какой мне от них прок? Скажите, что со мной не так? Может быть, я и не похож на этих смазливых кинозвезд, но уродом меня точно назвать нельзя.
– Не волнуйтесь, вы в полном порядке. – После того как Женевьева приняла решение, ей показалось, что у нее гора свалилась с плеч. Она чувствовала себя легко и свободно. И ей даже было немного жаль этого Бреда Франклина. – Я думаю, это со мной что-то не так.
Он посмотрел на нее долгим, пристальным взглядом. «Синклер смотрит на меня точно так же», – невольно отметила Женевьева.
– По-моему, с вами все в порядке, – не согласился Бред. – Что вас беспокоит?
– Наверное, это называется любовью.
Он удивленно раскрыл глаза, а потом громко расхохотался.
– И кого же вы, черт возьми, любите? Неужели Синклера? – спросил он, но, не услышав ответа на свой вопрос, снова принялся ее допрашивать. – Вы, наверное, шутите? Это реальная жизнь, дорогуша. Вы заключили сделку с Синклером, для того чтобы продвинуться по карьерной лестнице.
– Да, это правда. Однако теперь все изменилось. Потому что я нашла свою любовь. Может быть, пока это только влюбленность, а не сильное, яркое чувство. Как бы там ни было, наш договор придется расторгнуть. Я больше не могу выполнять его условия.
– Боже милосердный, это свершилось! – раздался голос за ее спиной. – Как же долго вы упорствовали, не желая признавать очевидного.
Повернувшись, Женевьева увидела, что у входа в ванную, опершись о дверной косяк, стоит Синклер, облаченный в элегантный вечерний костюм. Сначала Женевьева испытала невероятное облегчение, а потом ее охватил гнев.
– Где вы, черт побери, были все это время?! – крикнула она.
