хозяйничает. Поговорю с мамой, а то с этими расследованиями времени на самых дорогих и любимых не хватает.
– Привет. Как дела? Как на работе?
– У нас хорошо с Петрухой. А как твои преступники? Что расследуешь?
– Вроде уже все расследовали. Только ощущение чего-то недоделанного.
– Что тебя смущает?
– Не знаю. Все вроде сходится. Факты один к одному. Все в елочку. Но меня смущает поведение фигурантов. Оно странное…
– То есть они как-то неадекватно себя ведут?
– Можно сказать и так. Понимаешь, этот Юрий странный. Некоторые говорят, что он мать любил. Но мать рассказывает свою версию, и получается, что не любил. И сама она странная.
– Почему?
– Вышла замуж не по любви. Мужик старше ее лет на двадцать с лишним. Она вроде родила ему ребенка. А оказывается, не родила. Ее ребенок умер. Она чужого купила. Но что-то меня тут смущает.
– Что конкретно?
– Понимаешь, она говорит, что с сыном плохие отношения. Что нет любви в их семье. А когда про сына рассказывает, у нее лицо меняется. Как будто она его любит.
– Значит, где-то она врет. Или актерствует.
– Тогда актриса из нее фиговая. Если сына любит, то почему не была убита горем? Она вместе с любовником в компостную яму труп сына скинули и закопали. Или любовника мать любит больше, чем сына? Но лицо при упоминании любовника не светится. И вот как это несоответствие понять?
– Действительно. Поведение странное. А почему вы ей верите?
– В смысле?
– Почему вы ей верите во всем? Она могла правду смешать с ложью. Так вруны часто делают: разбавляют ложь правдой для достоверности.
– Значит, завтра стану проверять ее слова. Мне самой интересно. Конечно, может так странно себя человек вести, если он психически болен. Но она вроде нормальная. Значит, она нам врет. А зачем? Почему врет? Не понимаю…
– Я бы задала вопрос по другому. Для чего она врет…
– Смотри. Есть факты. В доме было, судя по биллингу, четыре телефона. Они работали до последнего. В гостевом доме было два телефона. Они тоже работали. Потом два телефона выехали за пределы поселка. Это подтверждает слова деда и бабки.
– Чьи четыре телефона?
– Один матери, один охранника, один Юрия. Один неизвестен.
– Кто четвертый? Куда он делся?
– Не знаю. Юрий уехал с матерью и охранником Русланом.
– А четвертый телефон замолчал?
– Да. Это чистые факты.
– Может, этот четвертый просто второй телефон кого-то?
– Может быть. Теперь что меня еще смущает. Где драгоценности и деньги, которые умыкнули у отца. Тот еще и чужим дядькой оказался.
– Есть еще что-то?
– В общем, меня смущает, что мать ведет себя как-то нагло.
– Почему?
– Вот и мне непонятно. Осталась без денег, без драгоценностей, без сына, без мужа, без жилья. И такая непробиваемая и уверенная в себе, как будто у нее есть план «Б» на случай провала.
– Интересно. Может, она знает, где деньги?
– Допустим. А охранник?
– Охранник?
– Почему он так странно дает показания? Почему не уверен ни в чем.
– Может, он был пьян?
– Понимаешь, он крупный мужик. Он тогда выпил двести грамм коньяка, и его развезло. Такого громилу с двухсот грамм? Странно это. Очень странно…
– Может, он спиртное не переносит. Есть такой вид аллергии, когда даже большому человеку достаточно пятьдесят грамм, и он уходит в астрал. Теряет сознание и потом даже не может ничего вспомнить.
– Намекаешь, что у него такая аллергия?
– Да.
– Тогда она у него возникла вдруг и только в тот день. Все остальное время он спокойно пил коньяк. И даже с бутылки не хмелел. Ни в одном глазу.
– Сколько ему надо, чтоб опьянеть?
– Две бутылки хорошего коньяка как минимум. Это мне другой охранник Корнеева сказал, который с ним пил. И не раз. Есть с чем сравнивать.
– Как тебе вариант, что в коньяк что-то подмешали.
– Вот и я так думаю. Хорошо, что мы с тобой одинаково мыслим. Ты пришла к тому же выводу. А зачем что-то подмешивать напарнику? Если не затем, чтобы обвести вокруг пальца.
– Обмишурила хитрая мамаша Руслана.
– Вот именно. А если мамаша врала, то проверять надо все, что она говорила. Пошагово. Досконально.
– Значит, проверяй. Бери полицейского и проверяй. Мне, честно говоря, тоже эти нестыковки кажутся странными. И советую начать с роддома. А потом с конторы, где делал ДНК тест ее сын.
– А потом карточку из районной больницы или где он там наблюдался. И Макс биллинг всех телефонов проверит. Много чего надо перепроверить. Надо будет Леше позвонить.
– Не поздно?
– В самый раз. Завтра рванем дело доделывать. Недоделкина я у тебя…
Созвонилась с детективом. Договорились завтра встретиться в конторе у следователя. Потом следователю позвонила. Сказала, что есть очень важные сведения. Хотя у него все на мази. Он постарается от меня отделаться. И дело в суд передать. Или прислушается к моей орущей во весь голос интуиции?
Всю ночь ворочалась. Не спалось. В уме решала задачки, которые нам подсовывает жизнь. Заснула только под утро. Приехал детектив. И мы с ним помчались к менту.
– Чем обязан?
– Охранник не убивал.
– Почему это? Что за фантазии?
– Поехали. В дороге все объясню.
– Никуда я не поеду. Факты говорят, что он убийца.
– Поверь мне.
– Хорошо. Какие у тебя есть факты?
– Пока нет. Но интуиция моя вопит. Он не убийца, а идиот.
– Не аргумент. Как будто идиот не может быть убийцей. Доказательства давай.
– Поехали за доказательствами. Не готовь пока обвинительное. Потерпи.
– С одной стороны, я тебе говорил, что ты странная и не от мира сего. Но с другой стороны, ты заметила, что это не Корнеев. Ладно. Поверю тебе и твоей интуиции. Куда едем?
– Надо узнать, где родился Юра. В каком роддоме. И поехать поговорить с врачом, который роды принимал.
– Вот скажите мне, где еще найдете такого дурака, как я? У меня уже дело для передачи в суд готово. Осталось только обвиняемого и его адвоката ознакомить с делом. И почему я вас слушаю?
– Ты очень умный.
– Ладно, подожди пять минут. Узнаю у Корнеева, где его жена рожала. А там карту поднимем.
– И сразу узнай, в какой поликлинике он обслуживался. И где лечился после аварии. Это важно.
Спустя двадцать минут следак выскочил из кабинета с адресами и телефонами. Оказывается, он даже успел кое с кем из врачей созвониться. Значит, поверил в серьезность моих подозрений.
Приехали в роддом. Нам повезло. На месте была врач, которая принимала роды у Корнеевой. Посмотрев карту, она вспомнила и саму роженицу. Сказала однозначно, что не было никакой малолетки,
