Ученый неуклюже держал автомат, стараясь не делать резких движений, но вовсе не намеревался его опускать.
Вот, оказывается, почему он так неудобно поджимал правую руку под комбезом все это время. Кто бы мог подумать…
– Я считаю наш дальнейший спор лишенным смысла, – произнес Уиндел. Сглотнул. Кадык острым жалом пробежал по горлу туда– сюда. – Время, в течение которого можно спасти хоть одну жизнь, – уже бесценно. Помни об этом, Нужный. Ты отступил от своего прошлого, стал ренегатом, убежавшим из счастливого мира санкций, и нет судей, чтобы обвинить тебя в этом. Но не отступай от будущего. Кто знает, каким оно может быть… Ведь ты всегда смотрел на небо и ждал чуда, Стас. Оно произошло.
Нужный никак не отреагировал на проникновенную речь.
– Ты как эту бандуру на борт пронес? – только и смог выдавить он, одурело глядя на темную дырочку дула.
Жаквин не ответил. Вновь нервно сглотнул и попросил:
– Брось пистолет. Пожалуйста.
Стасу вспомнилось, как еще на Хароне Уиндел насмерть бился с Гарсией – пацаном-антисоцом. Вспомнились его глаза в тот момент. И сомнения испарились: если возникнет крайняя необходимость – тихий, благородный, немного застенчивый ученый выстрелит…
Нужный осторожно вытащил из-за пояса табельное оружие и отбросил к стене.
– У вас есть полчаса, чтобы покинуть эту область пространства, – сказал Уиндел. Старческая фигура в призрачно-зеленом свете казалась убогой пародией на человека. – Затем я уничтожу объект.
Стас еще некоторое время стоял, не шелохнувшись. Он никак не мог поверить, что ученый все-таки решился на этот шаг. Тишина сдавила все вокруг своими невидимыми тисками, проникла внутрь троих людей, посягнувших на то, чтобы обмануть саму Вселенную.
– Ступайте домой, – еле слышно произнес Уиндел, не в силах больше выдерживать эту скулящую тишину.
Нужный сделал шаг назад, увлекая за собой изумленную Веру. Не поворачиваясь к ученому спиной, попросил:
– Удиви меня еще разок. Я же знаю: у тебя припасено напоследок нечто особенное.
Уиндел вымученно улыбнулся.
– Ничего выдающегося, просто еще одна гипотеза.
– Поделись.
– Я, кажется, понял принцип действия Точек перехода. – Жаквин перехватил тяжелый штурмовой автомат поудобнее. – Это сверхпроводимость пространства. Вопреки законам релятивистской динамики, открытым еще Эйнштейном, между двумя точками космоса возникают некие… э-э… лучи, в которых пространство приобретает уникальное свойство сверхпроводимости – как бы теряет сопротивление. Подобно некоторым металлам и химическим соединениям при низких температурах. Когда-нибудь люди сумеют использовать это уникальное свойство, и оно откроет им совершенно новые горизонты Вселенной. Вот такая вот забавная гипотеза. – Ученый бросил взгляд на свои часы. – А теперь – валите отсюда. Время тикает. У вас осталось двадцать семь минут, я не шучу.
– Прощай, Жаквин, – обронил Стас. – Мне будет не хватать твоих сумасшедших гипотез.
Он обернулся и, волоча за собой Веру, исчез в переходном коридоре.
Ученый еще долго стоял, глядя, как закрываются лепестки люка– диафрагмы, и слушая, как в полном безмолвии через обшивку цилиндра передается легчайшая вибрация от маневровых жидкостников отчаливающего истребителя.
Когда эта почти человеческая дрожь исчезла, он выронил незаряженный автомат из ослабевших вдруг рук и произнес в пустоту:
– Если бы ты не отправился в тот злополучный рейс… Если б только послушал меня.
* * *
Неисследованная система
– Что ж, здесь хотя бы Солнце есть, – облегченно вздохнул Стас, глядя на навигационные приборы. – И Земля имеется вроде бы. Только вокруг не мой и не твой мир: привязки по звездам опять нестандартные.
– Это не самое страшное, – улыбнулась Вера, глядя на хрустальную россыпь звезд за иллюминатором.
…Отчалив от цилиндра, Стас врубил форсаж и направил «Янус» к Точке. Через некоторое время он с удивлением обнаружил, что корабль Зетов исчез и больше им никто не загораживает проход дурацким черным коконом неизвестной природы. До самой Точки они летели, не проронив ни звука – слишком пустыми и пафосными показались бы любые сказанные слова в тот момент…
– Что теперь? – спросила Вера, глотая пилюлю антирада. – Ты ведь и впрямь всегда смотрел на небо и ждал чуда. Оно произошло. Что дальше?
Стас не ответил. Он почувствовал всей кожей какое-то изменение в окружающем пространстве. Это было похоже на то предчувствие, которое охватило его в первый раз, когда он обнаружил аномалию за плоскостью эклиптики.
Он даже обернулся – так явственно уперся чей-то нечеловеческий взгляд между лопаток. Но сзади находились только разбросанные вещи, распахнутая аптечка и открытый проход к центральному отсеку.
– Показалось, что ли… – пробормотал он.
И в этот миг Точка, расположенная уже далеко за кильватерной струей Вайслера – Лисневского, исчезла с радаров.
Мгновенно.
Навсегда.
А спустя несколько долгих секунд первичная волна коллапсирующей аномалии догнала истребитель, вышибая всю электронику и слепя все экраны нестерпимо яркой вспышкой.
Погасли индикаторы на панели управления, лопнули несколько предохранителей, стих гул силовых накопителей, умолк основной реактор. Асинхронно заглохли движки, закручивая машину в невообразимый инерционный штопор. Компенсаторы ускорения отказали, и невесомость подбросила все незакрепленные предметы к потолку кабины…
Стас шарахнулся головой о спинку кресла и зашипел от боли. Он попытался открыть глаза, чтобы сориентироваться, но вновь зажмурился от призрачно-белого сияния. В иллюминаторе, несясь по кривой спирали, мелькала настоящая небесная феерия. Кружилась, конечно, не сама вспышка – это корабль крутило, словно щепку в мощном водовороте.
Слепящее сияние погасло лишь спустя полминуты.
Ухватившись за кронштейн, Нужный проморгался, отловил чертыхающуюся Веру, которая совершала затейливые пируэты по рубке, усадил ее в кресло и неплотно пристегнул ремнями.
Истребитель продолжал вращаться вокруг нескольких осей, создавая за обзорным экраном тошнотворный хоровод из звезд.
«Янус» несся к неизведанному миру, который теперь уже не был обречен.
Как, впрочем, и все остальные…
– Бум, – сказал Стас, сделав в воздухе жест, похожий на взрыв. – Система координат развалилась.
– Пришло время создавать новую, – отозвалась Вера.
Он кивнул, хотя она и не видела его из глубины кресла.
– Может, ты и права. Но сначала нужно срочно перезапустить модуль жизнеобеспечения. А то недотянем даже до Марса.
– Так перезапускай. Чего ждешь?
Стас оттолкнулся от кронштейна и неторопливо полетел к ящику с инструментами. Все тело до сих пор было напряжено от болтанки, а нервы вытянуты в тонкие струнки от пережитого стресса. Хотелось успокоиться, принять душ, переодеться, выпить стакан красного сухого и долго-долго сидеть в кресле, ни о чем не думая.
Совсем-совсем ни о чем.
Даже о прошлом.
Стас выволок инструменты, запасные кислородные фильтры и замер возле выдвинутых ящиков в нелепой позе – вверх ногами. После некоторого колебания он все же задал один давно мучивший его вопрос:
– Ты умеешь готовить стейк-рибай?
Вера обернулась, насколько позволяли страховочные ремни. Удивленно приподняла брови и легкомысленно пожала плечиками:
– Стейк-рибай?… Милый, я даже не знаю, что это такое. Извини.
– Ура, – шепотом сказал Стас. – Ура.
Примечания
1
Не заговаривай мне зубы! Они столкнулись гораздо раньше, чем начали двигаться. Люди столкнулись, а не планеты, понимаешь? Их мысли, чувства. Недобро и незло. (франц.)
