Отсюда жена поехала домой, а я двинулся по делам на Запад. У городка Ваначи работали инженеры Вестингауза. Компания поставляла железной дороге тяжелые электровозы и теперь шли измерения напряжений, вызываемых этими электровозами. Предполагалось, что результаты измерений будут доложены в моем присутствии представителям железной дороги. Вблизи не нашлось подходящего представителя, знающего что‑либо о напряжениях. Такого специалиста нашли только в Чикаго на расстоянии 3.000 километров от места работ. Это не Россия, где на каждом участке в 70-80 километров имелся инженер путей сообщения.
В ближайшее воскресенье наши инженеры показали мне интересную ярмарку — продажу яблок нового урожая в Ваначи. Я не знал, что Ваначи, крупный центр по торговле яблоками, но еще подъезжая к городу заметил, что на площадках вагонов и на платформах товарных поездов толпятся какие‑то оборванцы. Позже мне объяснили, что это бродяги, не имеющие определенных занятий. В сентябре они съезжаются сюда для заработка, так как для сборки яблок требуется немало рабочих рук. Приезжают сюда и торговцы фруктами. Они вагонами закупают яблоки и отправляют их в крупные города на востоке. Показали мне инженеры еще одну местную достопримечательность — мертвый город, расположенный в лесных зарослях, недалеко от места их работы. Когда‑то тут был вековой лес, но явились предприниматели, собрали рабочих, устроили для них дома, срубили и распилили деревья, вывезли дерево и дома больше никому не нужны.
Покончив с работами наших инженеров, я решил проехать в Сиаттл, расположенный на берегу Тихого океана. Приехав в этот город, прошелся по нескольким улицам. Нашел, что здания, и вывески, и плакаты, и стульчики на высоких ножках в ресторанах, все было совершенно такое же, как где‑либо в Питсбурге или Филадельфии. Ничего местного, характерного. И люди, пришедшие сюда из разных стран, говорили на одном и том же языке, были одинаково одеты, имели одни и те же интересы. Скучно жить в такой стране!
На другой день, осмотрев университет и побывав на электрической станции, где велись исследования вибраций крупных машин, я отправился скорым поездом домой. Шестьдесят часов пути. Достаточно времени для размышлений!
Приехал домой к началу осеннего семестра 1929-1930 учебного года. Группа лиц, желавших заняться докторскими диссертациями, возрастала и я решил прочесть им курс Теории Упругости. Читал примерно то же, что являлось общеобязательным курсом для наших петербургских студентов кораблестроителей. Но тут выяснилось, что изложение курса нужно вести медленнее, чем я это делал в Петербургском Политехникуме. Американские докторанты в математике были значительно слабее наших студентов третьего курса.
В том же году, для объединения докторантов и преподавателей, ранее прослушавших мои курсы, я решил организовать семинар по Строительной Механике, на котором могли бы делаться доклады по разным отделам механики упругого тела. Предметом семинара, для начала, была взята Статика Сооружений. В ней были особенно заинтересованы преподаватели строительного отделения. Они были знакомы с английской литературой по этому предмету, но труды немецких инженеров, таких как Мор и Мюллер-Бреслау были им мало известны. При разборе метода Мора вычисления прогиба балок выяснилось с полной очевидностью, что посвященная тому же вопросу статья одного из бывших профессоров Мичиганского университета является плагиатом. Это, конечно, смутило американских преподавателей. В одном из последующих семестров был доложен метод Гарди Кросса расчета рамных конструкций. С работой Гарди Кросса я раньше знаком не был, но тут сразу заметил, что его метод совпадает с хорошо известным мне методом Чалышева, опубликованным чуть ли не на десять лет раньше в Загребе. О плагиате здесь не могло быть и речи, но под сомнение ставился вопрос приоритета.
Метод Гарди Кросса нашел в Америке широкое распространение. Можно сказать даже черезчур широкое — чуть ли не вся теория статически неопределимых конструкций сводится в Америке к этому методу. Конечно, студент должен получать упражнения в применении этого метода, но этого недостаточно. Он должен понимать, почему метод дает нужные результаты. Должен знать, что это есть метод решения системы линейных уравнений путем последовательных приближений. Но в американских школах обучают, главным образом тому — «как сделать расчет», а не — «почему предлагаемый расчет дает нужные результаты». Практикуют только письменные экзамены и интересуются, главным образом, окончательным ответом, а не порядком рассуждений студента. Является к вам студент — не может решить заданной ему задачи. Он не интересуется решением задачи, а спрашивает только, в какое из приведенных в книге уравнений он должен подставить данные ему числовые значения, чтобы получить нужный ответ.
Дальнейшая деятельность в мичиганском университете
Темы для докторских диссертаций, которые я до сих пор давал, были теоретического характера и для их выполнения лаборатории не требовалось. Но, конечно, было желательно давать задания также и экспериментального характера. Учебная лаборатория сопротивления материалов для научных работ не подходила. Она располагалась в очень тесном помещении и часто была заполнена студентами, делавшими работы, относившиеся к элементарному курсу сопротивления материалов. Требовалось новое помещение. Декан сочувствовал моему плану и помещение нашлось. Были ассигнованы средства для покупки нужного оборудования. Приборы приобретались постепенно в связи с новыми темами докторских работ. Так было приобретено оборудование для изучения распределения напряжений оптическим путем. Были построены приборы для изучения роста деформаций со временем при высоких температурах. При финансовой поддержке со стороны машиностроительной индустрии был построен целый ряд машин для испытания металлов на усталость. Особенно нас тогда интересовал вопрос о влиянии размеров образца на получаемые результаты. Для докторантов были устроены отдельные комнаты. Было и общее помещение, где мы собирались для чая. Я обычно каждый день приходил в лабораторию, беседовал с отдельными студентами о ходе их работы, а потом мы собирались вместе для чаепития и тут обсуждали самые разнообразные вопросы, не только вопросы механики. Беседы эти были видимо интересны для студентов. Были они поучительны и для меня — я знакомился с молодежью новой для меня страны.
По вечерам я занимался дома. Для занятий с докторантами подходящих книг не было и я занялся писанием таких книг. В 1930 году я закончил курс сопротивления материалов. Курс вышел в двух томах, первый — для начинающих студентов, второй — для докторантов и инженеров. Курс нашел значительное распространение в Америке и позже был переведен на несколько иностранных языков. После этого я приступил к составлению курса теории упругости. У меня был такой курс на русском языке, но я задумал его расширить, включив в него все то, что могло бы представить интерес для технических приложений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
