— Ты замерзла?
— Немного, — призналась она. Ночь была прохладной, а они лежали нагими поверх покрывала. Она решила согреться, теснее прижавшись к нему. Она не поверила бы, если бы ей сказали, как естественно она будет ощущать себя, лежа рядом с ним обнаженной. Скромность испарилась без следа, и часа не прошло. Познает ли она с кем-нибудь еще такую вот близость?
— Ты смотришь грустно. — Он провел рукой по ее волосам, убирая их со лба за спину. — Ты жалеешь о том, что пришла сюда?
— Нет. — Она попыталась улыбнуться. — Я жалею лишь о том, что эта ночь закончится. Жаль, что мы не можем остановить время.
В изножье кровати лежало свернутое легкое одеяло. Адам потянулся за ним и укрыл им Марию.
— Но по крайней мере можно создать себе комфортные условия.
— Спасибо, — сказала она. — Хотя ты лучше, чем одеяло.
Он усмехнулся и скользнул поближе к ней.
— Мы ведь не хотим проспать остаток ночи?
— Я бы предпочла создать еще воспоминания.
Он перевернулся на спину и увлек ее за собой. Глаза его смеялись.
— Я уверен, что ты сама догадаешься, как мной овладеть. И она догадалась и нашла удовольствие в разнообразии.
Оба они были влажными от пота, когда она упала ему на грудь после путешествия в безумие и обратно.
— Я не знала, что страсть может быть такой, — задыхаясь, проговорила она. — Ты только любовью умеешь так хорошо заниматься или ты еще много чего умеешь?
Он гладил ее бедра.
— Я тоже не знал этого способа раньше. Это исходит от нас обоих. И если это был вопрос с намеком, то опыта у меня не так много, как ты могла бы подумать. — Он усмехнулся. — Мне хотелось этого так же, как любому молодому мужчине, но для меня всегда было трудно открыться перед другим человеком… перед женщиной, пока я не встретил тебя.
Она скрестила руки у него на груди и положила на них подбородок.
— Я думаю, мне очень повезло, что я нашла тебя, когда ты не знал, кто ты. Мне повезло встретить человека, каким ты должен быть от природы.
— Теперь я стараюсь чаще бывать тем человеком. — Он переложил ее так, чтобы она лежала на боку, спиной к его груди. Рука его покоилась у нее на талии. Их тела идеально повторяли контуры друг друга.
Она пыталась не заснуть, чтобы не упустить ни одного бесценного момента. Ровное дыхание Адама сообщило ей, что он уснул. Время утекало…
Фитиль в лампе уже почти догорел, когда они проснулись вновь. Молча они поцеловались. На этот раз желание не было похоже на сполох пламени, взрывающийся снопами искр. Жар желания был ровным — он не испепелял, Но дарил тепло. И это медленное горение крови подпитывалось сознанием того, что этот раз может оказаться действительно последним, поскольку небо уже светлело — вот-вот забрезжит рассвет. Когда Адам вошел в нее, Мария вздохнула, ощущая, как кругами от центра расходится наслаждение. Они оба набирались опыта, познавая друг друга.
— Я люблю тебя, — прошептал он. — Никогда в этом не сомневайся.
— Я никогда тебя не забуду. — Она открыла глаза. Ей хотелось увидеть его дорогое лицо, но неожиданно увидела темный силуэт мужчины, склонившегося над Адамом с ножом в руке.
— Адам! — Она изо всех сил ударила убийцу правой ногой, угодив ему в мошонку.
— Сука! — Мужчина упал на спину, выронив нож. На руке его мелькнул вытатуированный череп. — За это ты тоже умрешь!
Он бросился на нее, но в этот момент Адам схватил ее поперек талии и вместе с ней перекатился в сторону, прочь от нападавшего. Мир тряхнуло, когда они оба свалились на пол, запутавшись в одеяле. Адам успел подкатиться под нее, чтобы смягчить удар. Она приземлилась на него, задохнувшись от неожиданности. Она еще не успела понять, что произошло, но Адам уже вскочил на ноги.
— Мария, назад!
Он бросился навстречу убийце, заслонив ее собой, и принял оборонительную позицию. Человек с ножом, бормоча проклятия, обошел кровать кругом. Высокий, плотный, одетый во все черное, с черной маской на лице, он был похож на оживший кошмар. Адам, нагой, безоружный, казался ужасающе беззащитным перед надвигавшимся на него палачом, но… страха в нем не было. Адам ждал, пока противник сделает первый ход.
Мария неуклюже поднялась на ноги, лихорадочно соображая, что может предпринять. Ей, безоружной, не справиться с убийцей.
Из открытого окна повеяло холодом. Одному Богу известно, как черному демону удалось забраться в окно и как он узнал, где находится спальня Адама… Взглянув в сторону окна, она заметила конец веревки на дальнем краю кровати. За эту веревку дергают, чтобы вызвать слугу. Она бросилась на кровать и, ухватившись за конец веревки, принялась дергать ее изо всех сил, надеясь разбудить всех слуг в доме.
— Смазливая шлюха! Я возьму ее после того, как убью тебя! — Человек в черном бросился на Адама с ножом.
С непринужденной грацией Адам скользнул в сторону, схватил нападавшего за предплечье и, изловчившись, швырнул врага об стену.
— Господи!.. — выдохнул тот, поднимаясь на ноги. — Ты, грязный язычник! Да я изрублю тебя на такие кусочки, что родная мать не узнает!
— Какая узость взглядов, — откликнулся Адам, обходя его кругом. — Вы охотитесь за язычниками по велению души, или вам за это платят?
— И то и другое! — выплюнул ему в лицо противник и бросился на Адама, выставив вперед нож, словно собирался его распотрошить.
Но Адам не ждал, пока его станут потрошить. Он вновь ускользнул, двигаясь быстро и неслышно, словно тень. Кожа его отсвечивала золотом в свете лампы. Он напомнил Марии ожившую статую греческого олимпийца. Потом он ребром ладони резко ударил нападавшего по шее. Охотник на язычников успел увернуться, и это спасло ему жизнь.
Распахнулась дверь в гардеробную. В спальню влетели Уорф и Рег, оба с заряженными пистолетами. Мгновенно оценив ситуацию, Уорф взревел:
— Ублюдок!
И он, и Мерфи выстрелили одновременно, два залпа слились в один.
Нападавший схватился за ребра. На пальцах его показалась кровь. Перед лицом численного перевеса неизвестному в маске оставалось только ретироваться. Рана оказалась не настолько серьезной, чтобы помешать ему выбраться через окно. Только сейчас Мария заметила болтающийся за окном конец веревки. Человек в черном схватил его и был таков.
Опомнившись, Мария подняла с пола одеяло и завернулась. В это время по коридору уже бежали люди. Адам схватил ее за плечи и толкнул к слугам.
— Мерфи! Выведи ее через комнату Уорфа. И чтобы никто ее не видел! Уорф, спрячь эти две зеленые шелковые тряпки.
Трудно было думать о своей репутации в тот момент, когда Адама едва не убили в собственной постели, но она повиновалась приказу и через гардеробную бросилась в комнату Уорфа. Мерфи вышел следом. Как раз в тот момент, когда конюх закрыл за ними дверь в гардеробную, она услышала из спальни Адама голос Рэндалла:
