Тяжесть дальнейшей работы с Владом я начал ощущать и на собственном гроссбухе, где активы не особо сходились с пассивами.
Но я не стал жаловаться, да и кому — я просто сделал выводы. Грех жаловаться на судьбу и Владу. Действительно, о таком остается только мечтать: вверив себя подопытным кроликом в руки практичного мэтра, через каких-то пять лет он из заурядного и никому не известного мальчишки вырос в крепкую эстрадную единицу. Стал всенародно известен, местами даже популярен, прижился в высшем столичном свете. И успел удачно обустроить свою личную жизнь. Просто потому что на него указал перст «мастера грез Айзеншписа», как меня красиво назвали в каком-то издании.
Но все сказки когда-нибудь кончаются. И, как правило, конец у них добрый и счастливый. Вот и в этой красивой истории о нищем, ставшем принцем при помощи доброго волшебника, поставлена точка. Зрители, заждавшиеся счастливых финалов, получили то, что хотели — мир и дружбу в строчках пресс-релиза.
Еще раз хочу подчеркнуть, что не рассматриваю Влада знаковой фигурой российской эстрады и не ставлю его в один ряд с Пугачевой и Цоем. Но и считать его абсолютно серым не согласен. В любом случае тем выше моя заслуга, ибо Влад уже 10 лет худо-бедно свою популярность эксплуатирует. Пусть тот же Пресняков похвастается такими же достижениями. И пусть Алибасов поставит мне памятник при жизни — говорят, он пообещал это сделать, если Сташевский станет популярным. Впрочем, Барри любит говорить всякие безответственные вещи.
Еще любопытно, что почему-то именно о Владе существует немало анекдотов. Вот, например, что я нашел в Интернете.
1. Действие происходит в школе подготовки двойников звезд.
— Товарищи курсанты, спойте песню.
Поют.
— Стоп, кто взял ноту до? Я спрашиваю, кто взял ноту до?
— Курсант Сташевский, сэр.
— Запомни, Владик, ты не можешь, ты не можешь взять ноту до третьей октавы.
2. Песня в стиле рекламы «Юпи».
Сташевский был без слуха, без вкуса, без рифмы, без голосааааааа.
Вдруг откуда ни возьмись появился Айзеншпис.
3. Школа по выращиванию звезд в пробирках.
— Что у вас тут?
— Тут у нас Аллегрова, тут Долина.
— А в этой пробирке?
— Сейчас послушаем.
Открывают пробирку, оттуда голос:
«Позови меня — в ночи приду…»
— Ой-е, кого вырастили, так дайте дусту и серной кислоты.
Вливают в пробирку.
Оттуда: «А прогонишь прочь — с ума сойду».
— Так, цианистого калия, пожалуйста, вливаем, перемешиваем, ну, открывайте еще раз.
Голос из пробирки: «Эту песню не задушишь, не убьешь».
— Даааа, здесь наука бессильна.
Расскажите что-нибудь смешное про шоу-бизнес.
— Вчера Юрий Айзеншпис пощекотал Сташевского.
— Что-то никто не смеется.
— Не знаю — Сташевский смеялся.
Честно говоря, сами анекдоты тоже весьма бесталанны.
Саша, Лель, Никита и другие
Если звезды «загораются», значит, это кому-то нужно. Без них наша жизнь стала бы гораздо серее и скучнее, это уж точно! Но звезды загораются не сами, их зажигают, и для этого требуются весьма серьезные деньги. Такие, которые со сберкнижки не снимешь. Это не «Жигули» купить и даже не «Мерседес». Но когда деньги есть, когда найдены неплохие песни и даже отличный продюсер, требуется еще кое-что, без чего не существует настоящего артиста. И именно здесь проходит основная грань между самодеятельностью и профессионализмом, между талантом и выскочкой. В качестве иллюстрации приведу мою хорошую знакомую Катю Лель. За ней стояли и стоят серьезные средства столичного ресторатора Александра Волкова, владеющего отличными японскими ресторанами в отелях «Рэдиссон — Славянская» и «Балчуг — Кемпински» — и это важно! Но помимо этого у Кати и способности неплохие, а главное — она просто обуреваема желанием петь. И это необходимо, ибо для эстрады, как ни странно, весьма правомерна фраза: «можешь не петь — не пой». А вот не можешь — тут надо смотреть…
Катя шла на профессиональную эстраду настойчиво и целеустремленно. Ее подготовка, талант, манера это позволяли, она с малых лет на сцене. Бюджет проекта составлял порядка 600 000 долларов, я брал свои 25 процентов. Мы работали вместе год достаточно успешно, а потом инвестор проекта решил, что готов действовать самостоятельно. Что, конечно, излишне самоуверенно: это весьма специфическая область, где умение вести обычный бизнес не особо применимо. Свою роль сыграло знакомство Кати с Кемеровским, который подбил ее перейти из модного репертуара в совок. Что же, может, какой-то резон в этом и был: совок всегда лучше хавается. В любом случае Катя сохранилась на эстраде, что говорит о не случайности ее появления там.
Кстати, тут мне на почту пришло забавное письмо:
Катерина (22.11.2003 12: 11) [email protected]
Как добиться славы?
Здравствуйте.
Я молода, красива и необычайно сексуальна, когда я иду по улице, мужчины притормаживают на своих иномарках и предлагают подвезти, подружки меня боятся как черт ладана… Они боятся, что я уведу у них друга или мужа…
Но у меня немного другие цели в жизни. Я ОЧЕНЬ хочу стать знаменитой, мне предлагали пойти в модели, но я не хочу сниматься в дешевых журналах и ждать пять лет, пока меня пригласят на обложку Плейбоя…
Я хотела бы спросить у вас, каким образом можно прославиться красивой, очень обаятельной девочке с необычным типажом лица (в хорошем смысле этого слова), у меня внешность «с изюминкой», меня все очень быстро запоминают — преподаватели в институте, продавцы в магазине….
Пожалуйста, перечислите пути к славе… в моем случае… Петь я не умею…
Катя, 20 лет
После последнего предложения я долго смеялся и вспомнил Ольгу Родионову — известную модель, красивую женщину, просто умницу. Она тоже хотела петь, этого же хотел и ее муж — Сергей Родионов. Помните, наверное, банк Империал с его красивыми роликами «Точность — вежливость королей»? Сейчас банка нет, что-то не заладилось у них с бизнесом, теперь у Родионова издательский дом его же имени. В общем мы записали с Ольгой пять песен, но особо ничего не получилось. Я ей ничего не обещал, и с меня не требовали невозможного. Вдобавок разразился дефолт… Да, мода Ольгу не миновала, тогда все рвались на эстраду, но у нее нашлись ум и смелость признать свою неготовность для сцены. Очаровательная, очень добрая, отзывчивая — мы поддерживаем с ней отношения.
23.11.2004
Звонят мне много. Если хотя бы несколько часов телефон молчит, я начинаю слегка беспокоиться: может, сломался? А если он работает, так еще хуже: может быть, уже никому не нужен? Но подобное забвение мне пока не грозит, и трубки трезвонят не переставая.
