Между тем, далеко не все организаторы социального Форума отдают себе отчет в том, что происходит. После того, как власти запретили демонстрацию, некоторые члены оргкомитета стали призывать к силовой конфронтации с властями. Хуже того, эти заявления делаются от имени Левого Фронта, хотя с активистами движения, действующими по всей России, никто не советовался, никто не получал права выступать от их имени. Легко предсказать, чем это кончится. Столкновение нескольких сот активистов с несколькими тысячами «стражей порядка» может послужить лишь личной пропагандистской раскрутке двух или трех самозванных лидеров, но левым нанесет огромный ущерб. Если массовые протесты (подобные тем, какие были в январе 2005 года) способствуют подъему социальных движений, то стычки малочисленных групп с силами правопорядка ведут к изоляции активистов от масс населения. Чего и добиваются власти.
Саммит в Петербурге мы запомним надолго. В известном смысле он становится рубежом. Власть уже показала, как она понимает гражданские права. Левым предстоит показать, насколько они понимают реальную жизнь.
Cпециально для «Евразийского Дома».
ПЕТЕРБУРГСКАЯ ПОВЕСТЬ
Мы ехали на контрсаммит. Первым этапом была конференция, посвященная итогам 15 лет неолиберальных реформ. За ней следовал Российский социальный форум, который власти предусмотрительно разместили на стадионе имени Кирова - подальше от саммита «Большой восьмерки», да и вообще от любого места в Санкт-Петербурге, где что-либо путное могло произойти.
Нам повезло. В отличие от многих других делегатов РСФ, нас не снимали с поездов, не задерживали, не рвали у нас паспорта. Для кого-то путешествие сложилось куда более драматично. Некоторые не смогли выехать из родного города. По всей стране проходила операция «Заслон», целью которой было остановить экстремистов, едущих срывать саммит. Озабоченные представители силовых ведомств рыскали по вокзалам и аэропортам со списком этих самых экстремистов. Список переписан был почему-то от руки. Кто и как его составил, так и останется, видимо, загадкой, недоступной для современников и совершенно неинтересной для будущих историков. Не меньшая загадка, каким образом и по каким критериям фамилии попадали в список.
В Екатеринбурге сняли с поезда Василия Старостина - лидера Сибирской конфедерации труда. До Северной столицы он так и не доехал. А вот активиста троцкистской организации «Социалистическое сопротивление» Ивана Овсянникова задерживали три раза, но каждый раз отпускали.
Он три раза прошел по статистике и у милиции, и у правозащитников, а затем благополучно гулял по стадиону Кирова. Другому троцкисту, из группы «Вперед», повезло меньше. Если верить милицейскому протоколу, студент-философ Александр Игнатюк из Саратова, как только вошел в отделение милиции, сразу принялся грязно ругаться, все вокруг крушить и бросаться на сотрудников. Пришлось его на 15 суток изолировать. Вместо того чтобы выступать на форуме, молодой философ отправился подметать улицы в Саратове. Впрочем, продолжалось это недолго. Еще до окончания форума его отпустили, обнаружив ошибку. Оказывается, крушил отделение кто-то другой.
А вот красноярский активист Роман Бурлак и вовсе стал среди левых эпическим героем. Его останавливали два раза, причем каждый раз итогом встречи с милицией становилось исчезновение паспорта. Первый раз неприятность случилась в поезде. Милиционер вежливо попросил у него документы, а спустя несколько минут вернулся озадаченный и сообщил, что какая-то девушка выхватила паспорт у него из рук и выкинула в окно. Без паспорта ни ездить, ни летать нельзя. А кругом тайга, понимаете…
В общем, ссадили Бурлака на каком-то полустанке и поселили в гостиницу. Без паспорта. По особой просьбе правоохранительных органов. А на всякий случай нашли в поезде какое-то непонятное вещество. То ли взрывчатка, то ли сахар. Пошли проверять. Но добрые сибирские копы сразу предупредили - волноваться нечего. Просто посиди, подожди, не дергайся, и все хорошо будет. Бурлак заинтересовался, а как насчет пропитания. «Ну, ты же в Питер ехал? Наверное, деньгами запасся? Вот и купи теперь на все деньги себе водки».
После того как взрывчатку не обнаружили, Бурлак вернулся домой, немного подумал и вспомнил, что у него есть еще и загранпаспорт. С этим паспортом направился он в аэропорт, но тут, как назло, опять стали случаться чудеса. При регистрации на рейс 669 Красноярск - Санкт-Петербург милиционер, находящийся за стойкой регистрации, по доброте души предложил Бурлаку обменять свой билет на новый, так как возле его фамилии билет «затерт». В течение пятнадцати минут Бурлаку меняли билет, но, как выяснилось за стойкой регистрации, немного ошиблись с числом отправления самолета - 21 июля вместо 12-го. Бурлаку вновь пришлось менять билет. Процедура затянулась, а в итоге странным образом был утерян и загранпаспорт.
Грустный беспаспортный Бурлак возвратился домой и обнаружил под дверью дома целую делегацию людей в штатском и в форме. Все они столпились возле машины, от которой зачем-то тянулись провода к ближайшему столбу. Затем полил дождь, и делегация сиротливо спряталась в подъезд «экстремиста». Перепуганные соседи, не разобравшись в ситуации, заподозрили бандитский налет и хотели вызвать милицию. А местные средства массовой информации за судьбу Бурлака очень волновались, расспрашивали подробности, но в эфир ничего не выдавали. По местному радио вместо запланированного Бурлака выступил географ, который очень увлекательно рассказывал про то, как он составляет карты города и края.
Неудивительно, что участники нашей конференции ехали в Питер с нездоровым любопытством: а вдруг их тоже внесли в загадочный список? Оно, конечно, почетно, но уж больно хлопотно. На всякий случай лидер Всероссийской конфедерации труда Борис Кравченко взял с собой распечатку протокольной съемки, сделанной в Кремле. Путин принимает профсоюзных лидеров. Хотя на меня фотки большого впечатления не произвели. Ощущение такое, что монтаж: на одном Кравченко с манекеном Путина, на другом Путин с манекеном Кравченко. На третьем - два манекена.
Добраться в Северную столицу без приключений нам все же не удалось. Однако операция «Заслон» на сей раз была совершенно ни при чем. Выехав из Москвы в ночь на 12 июля, мы встали где-то возле Твери. Под утро обнаружилось, что стоит вся железная дорога: украли 400 метров кабеля.
Последний поезд в Питер пришел около 6 часов утра, потом все встало. Делегаты нашей конференции и Социального форума застряли в поездах, разбросанных на всем протяжении пути между двумя столицами.
«Итог 15 лет неолиберальных реформ», - меланхолично констатировал Кравченко.
Поезд стоял четыре часа. В этот момент я как-то очень ясно почувствовал, что хотел сказать Илья Кормильцев в песне «Скованные одной цепью»: «Здесь составы вялы, а пространства огромны». Послав SMS-сообщение Кормильцеву, я тут же получил от него заинтересованный вопрос: «А суставы уже сминают?»
«Нет, - пояснил я. - Это следующая часть программы».
Простояв без толку четыре часа, составы наконец тронулись. Мы прибыли на место около часу дня. Тем временем в Ленинградском дворце молодежи уже открыли конференцию. Всего открывали ее три раза. С прибытием каждой новой группы делегатов приходилось начинать все сначала. «Кажется, это рекорд, - констатировал Михаил Бри из немецкого Фонда имени Розы Люксембург, выступавшего соорганизатором конференции. - Такого в моей жизни еще не было».
В самом Петербурге все оказалось не так страшно, как ожидали. Аэропорт закрыли, но на сравнительно недолгое время, транспорт ходил. Нормальная жизнь, разумеется, была нарушена, но наученные горьким опытом празднования 300-летия города петербуржцы ожидали гораздо худшего.
Время от времени в ЛДМ приходили группы людей со стадиона Кирова, рассказывая очередные истории про аресты, задержания и прочие неприятности. Особенно досталось анархистам. Уже в Питере арестовали несколько человек, из них по меньшей мере трех иностранцев. Согласно предъявленным обвинениям двое немцев и швейцарец мочились на автомобили. Потом, правда, обнаружилось, что швейцарца на улице в указанное время вообще не было, его видели у кого-то из друзей на квартире. Значит, мочился из окна.
Особенно нервничали панки, которые под каждым кустом видели фашистов и скинхедов, приготовившихся избивать антиглобалистов. А описание стадиона имени Кирова, оцепленного милицией, ОМОНом и автоматчиками, вызывало в памяти образ военного переворота в Чили. Участники форума стихийно переименовали стадион Кирова в «стадион имени Пиночета» и ждали, когда ворота запрут окончательно.
Мы выслушивали все эти истории, подкармливали гостей и поили их кофе. Вечером 13 июля, закончив работу конференции, мы направились на стадион.
