Глава 12
Я улетел последним рейсом из Эдинбурга в Хитроу снова в компании с красно-белыми шарфами и под аккомпанемент еще более непристойных песен. В хоре преобладали басы и баритоны, от которых в ушах гудело. Было совершенно очевидно, что красно-белые шарфы победили в международном матче. Пиво потреблялось с Джоггеровой скоростью. Щелкни кто-нибудь зажигалкой, и все взорвется к чертовой матери, столько алкогольных паров скопилось в салоне. Стюардесс щипали за попки. За час полета уровень экстаза не только не снизился, а еще больше возрос.
В голове у меня по самым разным причинам была полная каша, и только время от времени всплывали факты, поведанные мне Гуггенхеймом.
Сам он собственной персоной затерялся где-то между красно-белыми шарфами: нам не удалось купить два места рядом. С собой он прихватил самое необходимое, пылкие надежды и огромный саквояж с приборами и инструментами. Ничто не могло остановить его в поисках безымянного вектора Е. risticii. Он просто дрожал от нетерпения. Он рвался к цели, как Ньютон к своим интегралам, как, очевидно, Эрлих к мышьяку для лечения сифилиса. Мозг гения рвался к познанию.
– Для потомакской лихорадки еще рановато, – сказал он мне. – Обычно ею болеют в более теплую погоду...
– Клещей привезли с юга Франции, – заметил я. – Из долины Роны.
– Река! И все же, как правило, с мая по октябрь.
– Мертвого кролика с клещами мы нашли в прошлом году в августе.
– Да, да. В августе.
– Прошлым летом в Пиксхилле была небольшая эпидемия, которая вывела нескольких лошадей из строя на сезон.
Он застонал. Насколько я мог видеть, от удовольствия.
– В некоторых местах во Франции тоже были случаи какой-то неопознанной болезни, вроде лихорадки, – сказал я. – Только на той неделе прочел в газете.
– Найдите газету.
– Попробую.
– Никто не догадается делать анализы на конский эрлихиозис... болезнь практически неизвестна. Редкая. Вовсе не эпидемия. Трудно определимая. Просто великолепно.
– Думаю, владельцы лошадей придерживаются иного мнения.
– Но ведь это история...
Это будет просто катастрофа, подумал я, если я быстренько все не выясню. Я уже видел мысленным взором заголовки в газетах: “Водители Фредди Крофта привезли из Франции лихорадку”. Так, может, безопаснее не пользоваться фургонами Фредди Крофта? Извини, Фредди, и все такое, но я не могу рисковать.
Доверие вещь хрупкая. Верность – фикция. Клещи на кроликах? Нет уж, благодарю покорно.
И компания Фредди Крофта останется без работы.
Я почувствовал, что вспотел.
В предыдущее воскресенье у Уотермидов потерялся один кролик. Как сказали дети, было пятнадцать, а теперь только четырнадцать. Может, Льюис, пользующийся таким доверием, – любитель кроликов, взял его с собой во Францию? Спрятал в тайнике над бензобаками? Прошлым августом именно Льюис привез из Франции кролика, на котором кишмя кишели клещи... Мертвые крестики Джоггера.
Клещи. Сквозь оглушительное пение я услышал голос Джоггера.... “У араба на лошади были такие же вещи”... Я мучительно соображал. Вещи... клещи. У араба на лошади были такие же... клещи.
У араба на лошади прошлым летом были такие же клещи, и она сдохла. Кто же такой араб?
О Господи, подумал я. Может, араб – Египет? Или араб и Сирия? Араб – Насер.
Насер – Ашер.
У Бенджи Ашера на лошади были такие же клещи...
Помнится, Дот оказала: “Эти старые развалины. Они сдохли... Ты их ставишь под окно гостиной...”
Стюардесса, уже получившая свою долю щипков, пытаясь перекричать гвалт, спросила меня, не надо ли мне чего.
– Тройное виски... Нет, достаточно одной порции. Мне еще машину вести.
Перед глазами мелькали картины, одна за другой. Бенджи Ашер, тренирующий лошадей из окна второго этажа. Бенджи, который никогда не прикасается к лошадям. Бенджи, заставивший меня седлать его лошадей в Сандауне.
Разумеется, Бенджи не мог знать, что те старые лошади, которых он приютил, были заражены Ehrlichiae... Или мог? Боялся, что микроскопические организмы попадут на него?
Но, если он боялся именно этого, зачем тогда согласился взять еще двух старых лошадей? Знал ли он, что и на них тоже могли быть клещи?
Льюис часто выполнял его заказы.
Стюардесса принесла мне виски.
Бенджи выставлял своих лошадей на небольших скачках, и ему всегда чертовски везло – многих лошадей снимали с соревнований.
Скорее всего это совпадение. Бенджи очень богат. А что, если он гонялся не за деньгами, а ему нужны были победители? Харв говорил: мистер Ашер скверный тренер...
Ерунда все это. Не может такого быть. Откуда-то, вперемешку с буйными песнями, в сознании всплыло предложение, которое я где-то прочел:
“Нет смысла пытаться разгадать, какая движущая сила скрывается внутри нас. Она сама проявится. Под давлением, скрыть ее невозможно”.
Что, если движущей силой Бенджи Ашера была жажда побеждать, жажда, для удовлетворения которой не хватало своих собственных способностей?..
Нет. Немыслимо. Однако каждая победа доводила его до исступления.
Льюис часто возил его лошадей. Прошлым летом Льюис обрезал свои локоны. Может, он боялся, что длинные волосы увеличат его шансы заполучить клещей?
Это он привез кролика с клещами в смотровую яму Джоггера. Джоггер.
Бенджи Джоггера не убивал. В это время он играл в теннис на корте у Уотермидов. Льюис тоже не убивал Джоггера. Он был во Франции. Льюис вернулся на ферму позже, чем предполагалось, где-то в два часа утра в ночь с понедельника на вторник. Он поставил двухлеток Майкла в конюшню на ферме и оставил мне записку, что у него грипп. Я сам отвел шестиместный суперфургон с двухлетками к Майклу во вторник утром, там позавтракал и полюбовался галопом Иркаба Алхавы. Затем фургон повел на скачки один из моих водителей.
Что, если Льюис и в самом деле возил пропавшего кролика во Францию, откуда он привез на себе болезнетворный груз? Что, если он все еще был там, в контейнере, вместе с клещами, когда я вел фургон к Майклу Уотермиду? Что, если он все еще находился в этом контейнере, когда фургон вернулся с ипподрома? Что, если Льюис, который был просто простужен, пришел на ферму ночью, чтобы забрать кролика? А я появился в самый неожиданный момент?
